Книга Пазори, страница 49 – Валерий Горшков

– Верните её! – попросил я.

– Камлание – это тебе не хохма, – ответил он севшим голосом. – Не гневай духов. Ступай.

Я подлетел к нему и, схватив за плечи, встряхнул. Пропели колокольчики на его одеянии.

– Прошу вас, дайте мне поговорить с мамой! – взмолился я.

– У тебя была возможность, – оставался непреступным он. – В тот мир не звонят, как по телефону, и на прогулки не ходят.

– Вы говорилипро я нянгы…

– Не я, – поправил он. – Самбдорта.

Шаман отошёл к лавочке и начал разоблачаться. Первым снял пояс. Затем принялся за подвески.

– В чём он мне поможет?

– Это тадебе Среднего мира. Он знает, как найти потерянное. И потерянных.

– А шаман Верхнего мира, выду тана…

– Расскажет о твоём будущем.

Казалось бы, всё, что я видел и слышал на протяжение всего камлания, было фальшивкой. Но эти три последних слова – «Не уходи, Котя» – они всё изменили. Я по-прежнему не верил, но, похоже был готов к этому. Скажи она… Или он ещё что-нибудь, ответь на пару моих вопросов, и стало бы ясно, существует ли нечто оккультное. Теперь я был в подвешенном состоянии и захотел повторить опыт. Изучить шаманов. Понаблюдать за ними. Уж не они ли – лучшие помощники в борьбе с выходками распоясавшегося северного сияния?

– Где мне их найти?

– Сильного выду тана знает один мой знакомый, – ответил мужчина. – Как я знаю самбдорта. Он в Салехарде. Туда ехать надо.

– А я нянгы?

– Каслает по ту сторону Обской губы, – он махнул рукой в сторону скованного льдом водоёма. – Пока через Обь не переходил. У него красные нарты.

– А вы мне ещё позволите поговорить с мамой? – спросил я. – Не сейчас, потом.

– После камлания тадебе Верхнего и Среднего миров ты захочешь говорить не с ней, – с фантастической уверенностью произнёс он.

Его слова звучали настолько убедительно, что у меня не осталось никаких сомнений: именно так и будет. Попрощавшись, я покинул балок и ступил на пену крупных снежинок. Лениво кружа, те медленно спускались вниз. А где-то там наверху, где они формировались, скользили полосы света, мерцали занавеси, светились короны всех возможных оттенков. Лисьи огни были необычайно яркими.

Пространство гудело. В чумах спали люди. В загоне сопели олени. Мороз, играючи, покусывал лицо и руки. Атмосфера всеобщего умиротворения охватила Тамбей и его окрестности. Так он был по-настоящему прекрасен.

Единственное, что мешало всецело отдаться моменту и насладиться им – понимание того, что эта небесная красота из огненной тесьмы заберёт ещё одного из нас. И кто это будет – заранее определить невозможно.

Пока глядел на игру света на небесном куполе, в голове появилась давно отсутствующая лёгкость, напомнив на мгновение, насколько прекрасно жить, не ощущая ничего лишнего в собственном мозгу. Захотелосьизбавиться и от другого лишнего – дурных мыслей, пустых мечтаний, жажды бессмысленных свершений и суеты. На миг я прочувствовал вкус жизни, обычно загрязнённый всей этой рутинной шелухой. Он был блеклым в начале, буйным после, продолжительное время ровным и чуть терпковатым сейчас. А в конце? Каков вкус у неё был в конце? Я не знал. Но куда интереснее казались не его финальные нотки, а послевкусие. Ведь оно есть, это послевкусие. Правда, мам?