Онлайн книга «Никому»
|
Жаренная на костре рыба показалась самым вкусным ужином в жизни, если учесть, что рыбу я вообще-то не люблю. Рея пришла к нам, когда с едой было покончено, осталось лишь несколько ягод черники и брусники. Мы сидели полукругом на пнях, Магистр возле костра произносила речь. Утолив голод и пригревшись у огня, я почувствовала умиротворение. Хотелось развалиться на травке и смотреть в небо, но нужно было сосредоточиться на словах Реи, чтобы ничего не упустить. – Теперь будет посвящение, – закончила она и посмотрела на появившихся помощников. Они несли подносы с металлическими кубками для вина, стилизованными под средневековье и обвитыми замысловатыми узорами. – Оставляем прошлое, – в который раз напомнила Магистр, – и знакомимся заново. Называем свое имя, опустошаем кубок и идем в новую жизнь. Рея. – Она продемонстрировала ритуал. Я сидела с краю и оказалась следующей. – Эми… Эми, – повторила уже громко и уверенно. Если честно, совсем забыла, что нужно придумать новое имя, и начала говорить привычное. Да и имя Эмилия мне всегда нравилось. Звучит ласково, нежно, так что расставаться с ним не хотелось. На секунду испугалась, что Рея рассердится, раз имя осталось почти неизменным, но она ничего не сказала. Фема подошла с подносом. Я взяла тяжелый кубок, удивившись, как легко эта хрупкая, тоненькая женщина держала сразу пять. Сделала глоток и закашлялась. Горло, а затем и стенки пищевода, и желудок обожгло так, что навернулись слезы. – До дна, – улыбнулась Рея. Я сделала глубокие вдох и выдох. Зажмурила глаза и быстрыми глотками опустошила кубок. Вкус не разобрала: казалось, глотаю чистый огонь. Голова закружилась, я посмотрела на костер и поразилась, насколько ярко он горел. Причудливые языки пламени танцевали, кружились и летали, играя разными красками. Я никогда не видела столько оттенков сразу. Ван Гог бы позавидовал красоте этого импрессионистского огня, потому что повторить на бумаге такое невозможно.Люди еще не придумали столько красок. – Ник, – донесся до меня голос соседа, который тоже решил не заморачиваться, сократив имя Николай. – Конь. – Следующим выпил обжигающий напиток Иван Коновалов, высокий, как скала, и широкий, как медведь, парень с добрыми наивными глазами. При взгляде на его светлое, какое-то даже детское лицо хотелось его обнять, как плюшевую игрушку, и защитить от сурового мира. – Скай. – В низком женском голосе я узнала Маргариту. – Лея. – А это, кажется, голос Марты. Остальных я не слышала, улетев от реальности. Я так и не смогла оторвать взгляд от костра. Вокруг совсем стемнело, и я видела лишь огонь и дрова. Ярко-рыжий насыщенный цвет желтел и светлел, переходя в змейки сероватого дыма, тянущегося к небу. БУМ-БУМ-БУМ-БУМ-БУМ-БУМ-БУМ-БУМ-БУМ Тихие, отдаленные удары раздавались громче с каждым БУМ. Загипнотизированная костром, я не могла понять, откуда идет этот ритмичный звук. Казалось, он шел изнутри, словно мои органы стучали в барабаны. Наконец я разобралась, что звук идет снаружи – от бонго, на котором играл Орел. Я погрузилась в ритм и обнаружила, что танцую вместе со всеми. Мы водили хоровод, стучали в такт ногами, поднимали руки к небу, кружились. Мир, огромный и необъятный, сузился в этот момент до круга танцующих людей. Я не различала лиц: они то сливались в одно пятно, то мелькали разноцветными мазками абстрактных форм и линий. Я перестала понимать и контролировать время и пространство, да и себя. Словно я сама приняла непонятную форму, став одной из картин Пикассо… |