Онлайн книга «Никому»
|
– Как ты познакомилась с Людмилой? – спросила я, чтобы заполнить молчание. Ехать предстояло двадцать минут. – Мамашке посоветовали крутого психолога. Вот и отправила меня. На сеансе Маргарита рассказала свою историю. Шесть месяцев назад ей поставили диагноз «нервная анорексия». Девочка долго нехотела это признавать, продолжая убивать себя голоданиями, диетами и отработками съеденных калорий в зале. Она с детства критически относилась к собственному телу. Никогда, сколько себя помнит, его не любила. Сидеть на диетах начала в школе, но они не приносили результата. Как не любила себя, так и не полюбила. Диеты приводили к срывам. Начало всегда было одинаковое: она легко отказывалась от сладкого, мучного, жирного. Радовалась легкости и бодрости в первые дни голодания. Заполняла пустоту литрами чистой воды. Гуляла часами и километрами, занималась йогой и на тренажерах. Но силы иссякали, а голод становился таким невыносимым, что она съедала всё, что находила на кухне. Ела и ела, не чувствуя вкуса и насыщения, переполняла душевные дыры печеньем с колбасой, шоколадом с огурцами. А потом ее разрывало изнутри и тошнило. Слезы и ненависть летели в зеркало, руки били по огромному животу и ненавистному рту. Хотелось выброситься в окно, чтобы всё закончилось. Стать невесомой, отделиться от бренного тела и парить над землей легкой, как пушинка, дуновение ветра, солнечный блик. Но Маргарита жила на первом этаже, а вход на крышу был закрыт. Приходилось брать себя в руки и приниматься за новую диету. – Я месяц не голодала, – поделилась Маргарита с группой. – Так непривычно есть эклер или сочный шашлык с соусом и не думать, сколько в нем калорий. Просто есть. Хотя иногда руки сами тянутся к весам, хочется проверить, насколько я разжирела. Но я вспоминаю ваши советы, – она посмотрела на Людмилу из-под длинных ресниц, – и иду гулять. Слушаю природу и свое тело. Говорю ему спасибо, прошу прощения за то, как вела себя раньше. Не всегда, но помогает. Мне было так странно слушать Маргариту. Я никогда не думала о фигуре. Повезло с генетикой, наверное. Да и в принципе я равнодушна к еде. Могу есть сладкое, могу не есть. Истории вечно худеющих женщин никогда не трогали. Я считала их слабыми идиотками, но то, с какой ненавистью Маргарита говорила о своем теле, не оставляло равнодушным. Я не представляла, что можно так себя не любить. И, кстати, она оказалась не подростком, а 22-летней девушкой. Все-таки ехали молча. Слишком много слов уже было вылито, а новые не находились. Дома стояла тишина. А едва я зашла в детскую, Ева заплакала. И плакала весь вечер. 10 Оставшисьодна, Анна вновь ощутила пустоту и безысходность. Перед глазами стояла все та же картина: Герман с блондинкой. Чужая женщина была не красивее и не моложе. У нее не идеальная фигура. Обычное лицо. Ничего примечательного. Но нежность в их движениях и взглядах, в легком привычном поцелуе… У Анны подкосились ноги. Она с трудом добралась до скамейки и опустила тяжелые веки. Боль комом стояла в груди, разрывая на части. Она сама виновата. Да, только она. Слишком помешана на работе, слишком холодна и недоступна. Герману нужна та, кто будет заботиться о нем, а не расследовать убийства днями и ночами. А она всегда думала: у меня идеальный муж. Всё понимает, не осуждает, готовит, воспитывает дочь. Дает свободу и поддерживает выбор. А оказалось, ему просто плевать? Любил ли он ее хоть когда-то? |