Онлайн книга «Гидра»
|
– Архитектор стремился воссоздать облик римских бань, – сказала Брюлофф, доставая фонарики и вручая один Лавею. Лучи заплясали по трубам и массивным резервуарам, в которые попадала океанская вода. – Скоро городские власти закроют нас. Ценный прибрежный участок отдан под застройку. – Я отправлю строительной компании письмо с проклятием, – пообещал гость. Брюлофф ухмыльнулась в темноте. – Так о чем же писал ваш исследователь Сдвига? – изобразила она интерес. – Об углах, – сказал Лавей. – Особенной планировке зданий. Die Elektrischen Vorspiele… Церемония Девяти Углов. То, почему павильон СССР сводил посетителей с ума на всемирной выставке в Париже. Гениальные прозрения архитектора Щусева и графика Татлина. Пространства, не гармонирующие с визуальной ориентацией. Провоцирующие беспокойство… – Вы про такие пространства? – указала Брюлофф фонариком. Они остановились под сводами пещеры, наполовину природного, наполовину искусственного происхождения. Мерещилось, что пещера шевелится, выпячивает части и вновь втягивает их. – Изумительно! – воскликнул Лавей. – Кто спроектировал ее? – Никто, – равнодушно сказала Брюлофф. – Я привезла это из России. Потрясенный Лавей шагнул в центр арены, вокруг которой возвышались ступенчатые ложа, кресла гигантов. – Амфитеатр, – прошептал он, – Трапецоид. Луч щупал необычную конфигурацию, тупые, внушающие тревогу углы, ассиметричный интерьер. Что-то зашуршало во мгле, точно взмахнуло кожистыми крыльями. Лавей не слышал. Он бормотал, как загипнотизированный: – Так вот где обитают они, жители нор и каверн! Демоны искаженных ландшафтов. Напитавшиеся удобрениями дурных снов… – Вы слишком патетичны, – поморщилась Брюлофф. – Дьявольская геометрия, – твердил восхищенный гость, – трапецеидальные храмы… мавзолеи безумия! Брюлофф вскинула руку и медленно провела по шее пятерней. Пещера хлопала и гортанно стонала. – Проходы в четвертое измерение! О, Левиафан! – Не произноси, – тихо сказала Брюлофф, – не произноси мое имя… всуе. Лавей резко обернулся. Тень огромного скорпиона проползла по стенам. Костлявые и неутомимые сущности рвались со своих цепей сквозь трапецоиды. Плоские глаза Брюлофф пожрали свет фонаря. Она оскалилась, и каждый зуб ее был головой рычащего пса, и небо было грозовыми небесами чужой планеты, и язык из множества липких сочленений облизал лицо Лавея и нашел его пресным, пустым и лживым. – Вон! – прошипела Брюлофф. Лавей побежал, крича и спотыкаясь, а в спину ему бил хохот того ада, что ждет нас; ада бесконечных, голодных углов. Вся земля – это Яма! Заяц отпрянул и понял: нет никакой Америки, нет никакого дома. Он парил над тайгой. Внизу тек Ахерон. Темнел котлован, эксгумированная могила. Трудился глупый крошечный кораблик: «Ласточка». Заяц видел сквозь почву, сквозь мерзлый грунт. Он видел тварь, погребенную под землей. Еще немного, и это огромное чудовище освободится. – Остановитесь! – закричал Заяц. Рухнул в могилу. И обрел плоть. Плоти было жарко и больно. Заяц застонал, открыл глаза… Он лежал под тулупом, пахнущим пылью. Какая-то тесная комнатушка с крохотной бойницей, горящие свечи, пучки травы, свисающие с потолка. Заяц попытался пошевелиться, но мышцы его не слушались. Открылась дверь, уродливая старуха вошла в комнату. Посмотрела на Зайца, улыбнулась. |