Онлайн книга «Гидра»
|
Вновь его посадили в сорок восьмом. Изнасилование, убийство, надругательство над трупом… уж больно хороша, больно неприступна была та машинистка. Повезло, что не расстреляли. Одиннадцать лет в лагерях, стройка за стройкой. Благо снасильничавший Золотарев, вопреки статье, сумел подняться по иерархической лестнице. Околевшие зэки днем и ночью намывали, рубили, пешнями кололи лед, а Золотарев командовал и пресмыкался перед офицерами. Командовать ему нравилось, пресмыкаться – нет, но правила есть правила. Хочешь спирт и цигарки – изволь лизать задницы. О том, что лизать не обязательно, Золотареву поведала Стешка, работавшая кухаркой при Ярцеве и капитане Енине. Подошла, говорит: не желаешь ли быть здесь главным? Не только над сидельцами, но и над Ярцевым? Он, конечно, рассмеялся: ты, что ли, меня главным назначишь, свиноматка? Не я, говорит. Матушка. Идем, познакомлю. Матушка отбывала срок в мерзлоте, наказанная за какие-то провинности родней, считай, такая же арестантка, как Золотарев. Но у нее было что-то типа рации – лесной холм с дыркой. Стешка стояла за спиной, а Золотарев слушал матушкин голос, и жизнь его перекраивалась, делилась на «до» и «после». То, чего он не нашел в книгах, ему дала тайга. Матушка причастила. Золотарев приник ртом к дыре, и в его глотку полезли пиявки. По первой было противно, но он привык. Стешка объяснила: ты – не зараженный, ты – носитель. И можешь отдать пиявку кому угодно. Только их количество ограничено, выбирай с умом. Кто пиявку съест, тот себя забудет, станет прислуживать носителю. Вот как здорово матушка придумала, какую ценную вещь из себя высрала, родненькая. Носитель мог впустить в мир матушкиных деток. Дыра научила нужным словам. Необходимы были ветки и кровь, и оставалось ждать дождя. – Чья кровь? – спросил Золотарев Стешку. – Твоя, охальник, чья ж еще. Золотарев прикинул: «А на кой мне эта херь в земле сдалась? Я ж могу любого прокурора сделать своей игрушкой, горком возглавить или вообще в Америку свалить и, чиновник за чиновником, добраться аж до Эйзенхауэра. Президент Соединенных Штатов Дорофей Золотарев». Но стоило ему об этом подумать, мысленно матушку предать, как боль, какой он прежде не испытывал, ввинтилась в мозг. Казалось, черепушка взорвется, вылетят глазные яблоки. Урок длился минуту – хватило на всю жизнь. «Понял, матушка. Понял тебя, ненаглядная…» В голове полыхнуло. «Харэ, родная, понял! Откопаем в лучшем виде!» Боль постепенно унялась. Детки пришли из дождя и слизали кровь с рассеченных запястий Золотарева. Было щекотно. – Слышь, Стешка. Типа мы с тобой – супруги, а это – выблядки наши. – Меньше болтай, конченый. Делом займись, матушке жертвы нужны, а детишкам – корм. – Как два пальца… Он отдал пиявок вохровцам, по очереди, и те стали его безропотными слугами. Он подчинил себе Ярцева и Енина, и наступила пора кровавых жертвоприношений. Сокращение штатов, как он это назвал. В расход были пущены офицеры, большая часть конвоя, зэков, вольнонаемников. Вот вам суточные, суки, вот вам монтажные. Золотарев оставил полторы сотни рабов, необходимых для рытья. Он чувствовал: матушка близко. Раньше казалось, у важных шишек только и забот, что шампанское пить да лопать икру. Но выяснилось: высокая должность – большие хлопоты. Надо хранить котлован от посторонних глаз, не допускать к нему чужаков с материка, слать телеграммы, подписываясь именами покойников, следить за питанием деток. Замешкался – а у тебя побег. Хорошо, что далеко не ушел сучонок с земснаряда… |