Книга Любимчик Эпохи, страница 98 – Катя Качур

Шрамы, перекрутившие тело Зольды, не давали ей расти. Каждый год Коринкиной делали жуткие операции, убирая старые рубцы и оставляя новые. Семья от девочки отказалась, бросив дом и сбежав в неведомые края. Полжизни она провела в больницах, а потом органы опеки начали подыскивать ей подходящую работу. То уборщицей на складе, то санитаркой в поликлинике, то посудомойкой в воинской части. С обязательным условием — трудиться в ночную смену. Чтобы как можно меньше людей, закрыв лицо ладонями, шарахались от нее в ужасе и плакали навзрыд.

* * *

Илюшино тело горело, рубцы от пластических операций на лице заново ожили и, чудилось, кровоточили. Собственные испытания в жизни показались столь незначительными на фоне Зольдиных мучений, что от стыда он хотел бежать куда угодно, только бы не оставаться в этой смрадной палате. Ольга, сжавшись, ссутулив плечи, переживала нечто похожее. Но чиновничья закалка заставила ее взять себя в руки и продолжить разговор.

— А как же ребенок? Как вы потеряли сына? — тихо спросила она.

— Ребенок? — засмеялась Зольда кривым ртом. — Вышутите? У меня не было никакого ребенка. Вы думаете, на земле нашелся бы мужчина, который захотел осчастливить такую, как я?

Бетонная плита в мгновение упала с Илюшиных плеч и обнажила зачатки крыльев.

— С-слава богу! — не соображая, выдохнул он. — К-какое счастье!

— Вы так полагаете? — изумилась Зольда.

— П-простите, я не об эт-том… — зажал рот Илюша.

— Он имеет в виду, хорошо, что это оказались не вы, — нашлась Ольга, — на самом деле мы ищем женщину, убившую свое дитя.

Илья с благодарностью посмотрел на архивщицу, открывая в ней все новые грани человечности.

— Ой, тогда вы точно ошиблись, — успокоилась Рваная. — Там тортика не осталось?

— М-мы привезем вам з-завтра еще, — пообещал Илюша.

— А почему Зольда? Вас изначально так звали? Или ошибка паспортного стола? — напоследок спросила Ольга.

— Ошибка… Папа назвал меня Изольдой. Знаете, в те времена модно было давать редкие имена, чтобы у ребенка была исключительная судьба. Как видите, сбылось…

* * *

Уже за полночь они стояли у зеленого забора и молча курили одну сигарету за другой.

— Знаешь, Илюша, я поняла, как сильно люблю своего мужа, дочерей, трех внуков… — наконец вымолвила архивщица.

— Да, Оля… Все поз-знается в с-сравнении. Мне т-тоже многое от-ткрылось.

Они дружески обнялись. Стена, разделявшая социальный статус, возраст, мировоззрение, растаяла.

— Т-только вот как т-теперь жить с тем, что он-ни голодают?

— Трубить во все СМИ, искать спонсоров, — вздохнула Ольга. — Если не мы, то кто?

— С-сделай это, п-прошу тебя, — взмолился Илюша, — я оп-плачу все расход-ды… — он помолчал, — за счет б-брата, конечно. Сам-то я н-нищеброд…

После октябрьских мытарств Илья решил прекратить поиски. Ему уже ничего не хотелось знать. Он стал больше времени проводить с родителями, жался к маме, как молочный щенок. В Александровский дом престарелых перечислил миллион рублей с Ленкиного разрешения. Периодически ему звонила Ольга Филипповна и отчитывалась, на что потрачены деньги. Он боялся этих звонков — в памяти вспыхивали сцены, от которых хотелось отгородиться навсегда.

— Оля, не рассказывай м-мне больше об эт-том, ум-моляю! Ты могучая б-баба. На тебе Р-россия д-держится. А я — с-слабак, хил-лый мужичонка, мне эт-того не выд-держать.