Онлайн книга «Ген Рафаила»
|
– Ты вот что, – замялся Данила, – ты кошек из дома выброси, у меня на них аллергия. – Да я по такому случаю еще с десяток заведу, – хмыкнула Пелагея, – лишь бы ты уехал. – Не надо меня гнать. Я все равно никуда не поеду. Мне там одиноко, а здесь хорошо. Что бы вы ни говорили. Хочешь, блинов испеку? – Пеки, черт с тобой. Батутовна не понимала, что испытывает к этому человеку: жалость, отвращение, обиду, и пока мысли ее плутали в тумане, она сомлела и захрапела на весь Остров под теплыми лучами. * * * Бунтарская природа бабки не давала ей расслабиться. Коль Красавцев был объявлен любимчиком, воевать с ним стало неприлично. Хуана она обожала, Андрюшку боготворила. Оставался один агроном. Повод для драки должен быть случиться со дня на день. И Данила Константинович не подкачал. Как-то утром хозяева не обнаружили в доме кошек. Хосе при этом рвался с цепи и скулил, будто пытался о чем-то сообщить. Батутовна смекнула сразу. – Где кошки, козлина? – навалилась она грудью на агронома. – Их больше здесь не будет, – заявил дед. – Куда ты их дел, живодер? – заскрежетала она зубами. – Собрал в мешок и унес в лес. Пусть волки их сожрут. Дом – не место для животных. Красавцев, не поверив своим ушам, поднял на деда руку. Тот подпрыгнул и ловко увернулся. Косой удар пришелся по уху. – Быстро веди туда, куда отнес. – Не помню, не пойду, – заупрямился Данила. – Спусти Хосе, он их найдет, – сообразила Батутовна. – И беги в лес, Анатоль! Пропадут, сиротинушки мои! Теща явно включила актрису. Она, конечно, привыкла к кошкам, но назвать их сиротинушками – было очень художественно. Красавцев отстегнул карабин от будки, и они с собакой, пройдя мимо дома Хуана, взяли зоолога с собой. Рафик возглавил процессию, он бежал впереди всех, ведя носом по земле, оборачиваясь и нервно тявкая. Идти пришлось и вправду далеко. Анатоль кричал на весь лес «кс-кс-кс», но ответа не было. – Они погибли, – заключил испанец, – если этот урод завязал их в мешке, то волки позавтракали за милую душу. Анатоль опять подавился комком в горле. С возрастом он становился крайне сентиментальным. Наконец Хосе раскатисто забулькал-закашлял. При его размере любой звук, выходящий из горла, был похож на драконий рык. На лай откуда-то из кустов вырвалось истошное «мяву». – Шалавушка, девочка моя, кс-кс-кс, – завопил генерал. Красавцев с Хуаном кинулись в густой подшерсток леса, продираясь сквозь кусты и оставляя на корявых ветках куски одежды. – Кс-кс-кс, – шипели оба, пока заветное «мяву» не раздалось совсем рядом. – Моя куколка, – Анатоль раздвинул осоку и обнаружил Шалаву с двумя котятами, которые вжались в материны бока. Громадными ладонями он заграбастал кошку и запихал ее под драную джинсовую куртку. Котят по карманам рассредоточил Хуан. – Молодец, прогрызла мешок, убежала. Ищем еще троих, – скомандовал испанец собаке и ли́су. Те уже метались по траве, показывая, что оставшиеся дети где-то рядом. Двоих обнаружил Рафик, они сидели перепуганные под корнями деревьев. А о находке третьего оповестил Хосе глухим отчаянным воем. Когда все подошли, обезумевший пес облизывал разорванное тельце полосатого малыша. – Ястребы порвали или лисы, – тихо сказал Хуан. – Оторвался котя от мамки… Хосе не хотел верить в смерть маленького друга и в зубах потащил его домой. |