Книга Капля духов в открытую рану, страница 49 – Катя Качур

– Друзья, – поднялся Филизуг. – В новом году каждый пройдет свой путь. Для кого-то это будет путь к славе, для кого-то – дорога к забвению. Одни расстанутся со своими страхами, другие – со своей любовью. Так выпьем за то, чтобы навсегда запомнить этот миг, когда мы, молодые и красивые, сидим за одним столом и имеем счастье видеть друг друга, слышать друг друга, восхищаться друг другом!

– Филипп, ну за упокой, ей-богу, – пробурчала Дарья Сергеевна, поднимая со всеми бокалы. – Просто будем здоровы и счастливы!

Все чокнулись, зашумели, в телевизоре появилось румяноелицо президента. Он тоже пожелал счастья. Когда пробили куранты, Филизуг надел красную шапку Костикова Деда Мороза, взял большой целлофановый пакет с Памелой Андерсон и начал торжественно доставать подарки. Дарье Сергеевне вручил шелковый платок к зеленому платью, Катюше с Антоном – упаковку шоколадных сникерсов, Славочке – дорогое кожаное портмоне. Костик в планах на подарки не значился. Но не обиделся, поскольку к этому времени мерно храпел, откинувшись на спинку дивана.

– И у меня для тебя есть подарок, Филипп, – встала Дарья Сергеевна.

– Ну что вы, не надо, – сконфузился Филизуг.

Дарья Сергеевна нырнула в сумку рядом с диваном и вытащила бархатный черный чехол для смычка на длинной «молнии».

– Чтобы ты, Филипп, продолжил свой путь как талантливый педагог и музыкант. Сама сшила. Не обессудь.

Филизуг остолбенел. Он и правда как-то упоминал, что в музыкальные магазины не завозят футляры для смычков. Но не ожидал, что эта толстокожая женщина способна слышать хоть кого-то, кроме собственного сыночки. Чехол был элегантный, двуслойный, с вышитой золотыми нитками виньеткой «Ф.А.И.» Филипп Андреевич обнял Дарью Сергеевну. На глаза навернулись крупные слезы.

– Спасибо, мама.

– Ну что ты, сынок… все будет хорошо. – Она погладила его по волосам широкой и натруженной ладонью.

Славочка опять почувствовал себя неловко. Загруженный репетициями и концертами, он снова не успел никому приготовить подарки.

– А давайте сыграйте квартетом, – вдруг предложил он. – «Зиму» Вивальди! Костян, вставай, обормот пьяный!

В каком-то эпическом порыве все вскочили, набросили на себя одежду, взяли инструменты и шумной компанией двинулись на Арбат. Возле театра Вахтангова было людно, группа акробатов на ковре показывала номера. Мужчины выстроились, сверили инструменты, подтянули Костику под попу ящик из-под шампанского, что-то обговорили под руководством Филизуга и вступили. С первых нот вокруг играющей четверки появились парочки, потом компании, и через несколько минут музыкантов обступила толпа, завороженная глубоким и симфоническим звучанием Вивальди. Горели фонари, шел снег, Дарья Сергеевна безуспешно пыталась прикрыть шарфом расхристанного Славочку. Катюша, замерев, зажав губами кусочек пушистой варежки, смотрела, как взлетают смычки, как рдеют щеки и мечется на ветру отросшая шевелюраее брата, как вдохновенно запрокидывает голову и прикрывает глаза Антон, как уходит в себя и становится абсолютно отрешенным Костик в шутовском кафтане Деда Мороза, как учитель со странной кличкой Филизуг дирижирует головой и одновременно скользит по грифу изящными и покрасневшими от мороза пальцами. Как толпа взрывается аплодисментами и восторженными криками, требует на бис, не отпускает, окружает в кольцо, и новогодняя выходка превращается в полноценный часовой концерт.