Онлайн книга «Капля духов в открытую рану»
|
Сайгонский крякнул: – Ладно, пиши расписку. Переведу тебе на карту. Только из уважения к твоему бывшему мужу. – Вам зачтется на небесах сия щедрость, – выдохнула Ася. – Подайте-ка мне бумагу и ручку, там, в столе. Рэйф Файнс позвонил сам. Чисто, непорочно, как побудка горниста в пионерском лагере, отрапортовал: – Это та девушка, с которой мы пили глинтвейн, а потом она за меня решила, кому отдать мое сердце? – Она самая. – Ася заулыбалась. Они до сих пор не знали друг друга по именам. – Ты уже женился благодаря мне? – Практически. Подали заявление. Если б не ты, я никогда бы не решился. – Я рада. Такие, как ты, должны быстрее рожать этому миру детей. – Как дела? – Уже не та птичка, какой была. Ася, переворачиваясь в постели с одного исколотого до синяков полупопия на другое, рассказала о последних событиях. – Ты должна этому мудаку триста тысяч? – Ну да. Триста ему и триста банку. Но банк не спешит. А с Сайгонским расплачусь духами. – Ася пыталась сохранять непринужденный голос. – Ладно, успехов, птичка. – И тебе, мальчик, похожий на Рэйфа Файнса. Глава 38 Он появился через три недели. Ася уже упаковала тридцать флаконов в картон и пупырчатый целлофан, рядами уложила в деревянные коробки. На опустевших местах сиротливо торчали оранжевые стикеры с надписями. «Amouage Memore. Жен. Лимит. выпуск со страз. на крышке. 2012 г. Усилены роза и полынь. Мягкий ладан». Сайгонский нанял консультанта, который называл ему реальную цену каждого флакона на рынке коллекционеров, и бился за каждый миллилитр. В многостраничном договоре, скрупулезно составленном консультантом, был описан каждый аромат, приложено фото каждого флакона с пометкой уровня жидкости. Ася корила себя за то, что не распродала эти же духи на «Авито», «Лапарфюмерии» и других площадках. Она смогла бы выручить вдвое больше. Но дотянула до последнего, надеясь на чудо. Сайгонский оказался прав: за этот месяц ей не оставили наследство, она не стала топ-менеджером и вот-вот только начала ходить в туалет, не цепляясь за двери и косяки. Рэйф Файнс написал сообщение и спросил адрес. Она обрадовалась, скрипач всякий раз добавлял свежего воздуха в ее гаснущие угли. К вечеру он стоял на пороге квартиры с коробкой из-под баночной колы. – Надеюсь, там не щенок? – засмеялась Ася. – У меня дочь и две кошки, я уже не справлюсь. – Прости, это не очень презентабельно, но срок поджимает, и я решил принести как есть, – сказал Рэйф Файнс и протянул коробку. Ася пригласила его на кухню, налила чай, подвинула вазу с карамельками. – Я с тобой не сяду. Мне только стоять и лежать можно. Хочешь супа? – Давай. Она разогрела в микроволновке тарелку сырного супа – единственного блюда, который ела Никуся в ее исполнении. Скрипач с удовольствием черпал ложкой густую желтовато-сливочную жидкость, запивал чаем вперемешку с конфетами, мычал и сладко причмокивал. Ася подошла к коробке, которую ранее положила на подоконник. Разрезала ножом прозрачный скотч, открыла створки. В изумлении отпрянула назад: в нос ударил запах грязных старых купюр. Из коробки, вырвавшись на свободу, торчали мятые сотенные и полусотенные бумажки, сложенные кое-как без всякой системы. – Что это? – оторопела она. – Ну я же говорил – непрезентабельно, зато ровно триста тысяч. Не успел обменять их в банке, но, может, он и так примет? |