Онлайн книга «Любимчик Эпохи. Комплект из 2 книг»
|
– Ну вот, пусть лечится у вас тут, поправляется. – Вы в своем уме? – возмутилась Богоматерь. – Она же мертвая! – В дороге была еще живая, кашляла, – попытался оправдаться Иван, – мне пора. Утром на смену. «Уазик» закудахтал, срыгнул вонючими дизельными выхлопами и нервно покатил по проселочным колдобинам. Богоматерь начала слой за слоем разворачивать Златку. Последние простыни прилипли к телу и были пропитаны сукровицей и гноем. Она осторожно размачивала их, поливая из флакона жидким фурацилином, и приговаривала: – Да что ж вас, отравленных, везут и везут. Когда же это остановится… Пульс, поди ж ты, пробивается. – Она зажала худое запястье двумя пальцами и ощутила слабые толчки. – Откуда ты там взялась, тебе, поди ж, и восемнадцати-то нет! – Скоро девятнадцать, – прохрипела Златка. Богоматерь подскочила как ошпаренная. – Да ты ж в сознании! Златка застонала и разодрала слипшиеся глаза. – Убейте меня… Очень больно… Докторица отмочила последние куски простыни и застыла в ужасе: – Миленькая моя, еще и беременная! Живот Златки жил отдельной жизнью на истерзанном теле. Он бился в конвульсиях и, казалось, надрывно кричал. – Да кесарить, срочно! – скомандовала сама себе Богоматерь и начала готовиться к операции, не обращая внимания на стонущую Златку, сплошь покрытую ожогами. Когда на кипяченой серой пеленке был собран весь инструментарий, она склонилась над Златкиным лицом и прошептала: – Наркоза ты уже не выдержишь, но ребеночка нужно спасать. Прощай, миленькая! – Вы похожи на женщину с иконы… в церкви… – бессильно прошептала рыжуля. – Мне все так говорят, миленькая, – сказала Богоматерь и закрыла Златке лицо стерильной тряпкой с хлороформом. Женщину с иконы звали Надеждой Сергеевной. Ей было сорок, и последний раз она присутствовала на кесаревом сечении в городском роддоме, где проходила студенческую практику. История о том, как лучший терапевт Советского района оказался в такой глуши, местные мусолили первые десять лет. Потом забыли, свыклись с ней как с ржавой колонкой посередине улицы и вечно гудящей электроподстанцией – главной достопримечательностью этих мест. – Куда ехать-то? – Да подстанцию в ебенях знаешь? Возле соснового леса? Туда и херачь. Это был словесный путеводитель для всех, кто, плутая между полей, искал медпункт с чудотворящей докторицей. Сама же Надежда Сергеевна прославилась тем, что привезла сюда, на природу, своего парализованного мужа-электрика, после того, как он пьяным слетел с фонарного столба. Привезла и каким-то образом за два года поставила на ноги. Правда, муж все равно умер, спившись с деревенскими мужиками. А она осталась, организовала медпункт, выбив убогое финансирование из районного бюджета, и стала помогать жителям окрестных деревень. Вместо денег просила привезти в ее лечебный домик йода, бинтов и таблеток фталазола от поноса. В большинстве случаев местному населению этого набора хватало. Ей иногда подбрасывали из города пострадавших от химического отравления. Их лечила мазями и настойками из трав, которые делала сама. Но эта пациентка была знамением, вызовом. Господь будто насупил брови и строго спросил Надежду Сергеевну: – А врач ли ты на деле или просто шапочку фосфором мажешь, чтобы казаться святой? – Я – врач! И шапочка тут ни при чем! |