Онлайн книга «Любимчик Эпохи. Комплект из 2 книг»
|
– А че вы на него так накинулись? – спросил обалдевший Родька. – Вы знаете эту Корзинкину? – Понятия не имею, кто это, – сказал Виталя, – зато вот этих чморей наизусть выучил. Отец у меня был таким. Бросил нас с матерью, когда мне год исполнился, и больше не появлялся, козлина. Мы как могли выживали. А когда мать умерла, нарисовался. Наследство делить решил. Там из наследства были ее рваный плащ и мой гайморит. Посмотрел он на это добро и отказался от отцовства. А я в интернате для трудных подростков четыре года чалил. Как срок отмотал… Родька, как выяснилось позже, моментально забыл этот разговор. А Илюша, по непонятным причинам, долго полоскал в памяти образ деревенского мужика в темных очках и нелепое сочетание имени-фамилии – Злата Корзинкина. – Если бы т-ты был К-корзинкиным, ты бы н-назвал свою д-дочь Златой? – спросил он как-то старшего брата, ворочаясь ночью в постели. – Если бы я был Корзинкиным, я бы сразу удавился, – ответил Родион и, как всегда в долю секунды, провалился в могучий здоровый сон. Глава 17. Прыжок Прапор Курбатов наслаждался овечьей покорностью новобранцев и кромсал воздух луженой глоткой: – Копаем па-а периметру, вдо-оль забора на глубину а-адин метр. Трениру-у-емся рыть а-акопы и па-амагаем воинской части заменить тру-у-убопровод! На первый-второй ра-асчитайсь! Отряд из десяти человек по нехитрому плану встал в шахматном порядке. Прапор прошел мимо каждого, заглядывая в лицо, сверяя со списком и тренируя речевой аппарат на свежих фамилиях. – Протейко! – рявкнул он в рожу широкому рязанскому парню. – Я! – Начнешь копать от флажка! – Есть. – Неряшев! – Курбатов уткнулся в грудь долговязому сизому хлопчику. – Я! – Отступаешь от Протейко два метра и роешь траншею вправо! – Есть! – Гринвич! – командир поравнялся с Родионом. – Я! – Берешь правее от Неряшева и хуячишь дальше! – Есть! – Абдуд… Абудж… Абуджам… – Абдуджамилов Абдунахазар, – выкрикнул маленький таджик, потерявший надежду на то, что его фамилию воспроизведут грамотно. – Абдуд Жамилов, – прапорщик осмотрел солдатика сверху вниз, – как тебя мама-то называет? – Абик, эээ. Абик Абдуджамилов, – дружелюбно разъяснил таджик. – Ты че, из аула? – усмехнулся Курбатов. – Так точно, командир, эээ. – Че, баранов стриг? – Лечить баран! – пояснил добродушный таджик. – Болеть баран, я лечить, эээ, ветеринар я учить. – А тут еще один лечитель есть, так? – харкнул в траву прапор. – Кто из вас? – Я – студент мединститута, – отозвался Родион. – А в армию нахера пошел? Для вас же, студентиков, военная кафедра. Отъехал на пару месяцев и снова сиди с мамочкой. – Курбатов ковырял его стальными лезвиями зрачков. – Решил и пошел, – буркнул Родька, – отслужу, вернусь на факультет. – Ну, эт если тебе мозги тут не отобьют, – усмехнулся командир. – Пусть попробуют. – Родион изнывал под палящим солнцем. Прапор сделал шаг навстречу и коротким хуком пробил Родьку под дых. Тот крякнул, согнулся от неожиданности и молниеносно врезал Курбатову в челюсть. Командир отпрянул, сплюнул кровавую слюну и растянул красный рот в улыбке. – Ниче, студент, зачет. Выроешь пятьдесят метров, посидишь пару суток на гауптвахте, а еще раз высунешься – на три года в дисбат. – А м-мы п-прыгать когда-нибудь б-будем или т-только т-траншеи рыть? – раздался неуверенный голос сбоку. |