Книга Просто конец света, страница 75 – Анна Кавалли

– Пафосно и тупо, как раз в твоем стиле, аж блевануть хочется. Что мешает? – Закатываю глаза. – Ах да, точно. Джен, – ее имя мы произносим одновременно, с одной интонацией, замираем, смотрим друг на друга – таких разных, но связанных, кажется, намертво против воли – и начинаем хохотать, так, что обоих гнет пополам, над собой, над судьбой, над Джен, которую угораздило с нами связаться, над всем и всеми.

В боку покалывает, ребра, кажется, скоро треснут, но мы не останавливаемся, пока не иссякаем совсем и не падаем без сил на пол. Рик встает, включает Боуи – и ложится обратно.

– Ты и твои снобские музыкальные вкусы – хоть какая‐то стабильность в этом мире, – хмыкаю.

– Боуи помогает отвлечься и не поехать головой. Слушаю, перевожу самому себе – иногда по сотому разу, – ищу удачные формулировки и так далее. Сосредотачиваюсь только на переводе, растворяюсь в песне, одним словом.

– Есть другие боги в твоем музыкальном пантеоне? – кажется, мне правда интересно.

– Еще Цой. Но его я слушаю редко, только когда кажется, что всё совсем безнадежно. Помогает сжать зубы и жить дальше.

Сжать зубы и жить дальше. В этом весь Рик. В этом все мы. Жить среди живяков, сжимать зубы, покорно ждать, когда же лес смилостивится и нас заберет.

– Как думаешь, эта идиотская жизнь между той и этой стороной в конце концов нас угробит?

– Да, – просто отвечает Рик. – Скорее всего.

Говорить или нет? Жаль, нет монетки, чтобы подкинуть. Выдыхаю и начинаю издалека:

– А что, если бы нам не надо было выбирать между той и этой стороной? Что, если бы можно было жить тут? – Разговор с Лисой я пересказывать не собираюсь, про приступ паники тоже говорить не хочу. Но мнение другого односмертника мне бы не помешало.

– Жить в районе и оставаться собой? – Рик приподнимает бровь. – Ты начиталась сказок? Или моя компания плохо влияет на твою способность соображать?

– Ясно, ты у нас чертовски умный пессимист, ну а я с недавних пор – поехавшая головой оптимистка, – усмехаюсь, – мы дополняем друг друга.

Рик не смеется. Серые глаза смотрят тревожно:

– Бросишь вызов району, и он тебя раздавит. Сведет с ума или сделает что‐нибудь похуже. А ведь ты только‐только начала мне нравиться, – говорит и добавляет глухо: – Джен не переживет, если ты исчезнешь.

– У нее останешься ты.

– Меня недостаточно.

Мы замолкаем. Что обычно делают люди, которые решаются на глупую – и заведомо обреченную – авантюру? Например, поиграть в героев и уничтожить зомби-вирус? Оставляют завещание.

– Раз мы сегодня заключили временное перемирие, выслушай меня сейчас, ладно? Просто выслушай, отвечать не обязательно – считай, что нашел письмо в стиле «прочитайте, если сдохну». Посмеялся и забыл, – говорю быстро, чтобы не передумать, – Так вот. Если я вдруг исчезну, не оставляй Джен одну, какой бы невыносимой занозой в заднице она ни была и что бы ни натворила. Не дай чувству вины ее сожрать.

Чувствую одновременно облегчение и стыд – какова вероятность, что я пожалею об этом разговоре? Говорить о собственной смерти неприятно, даже как будто неприлично – зачем кричать «волки, волки», если тревога ложная и никто умирать пока не собирается. Но мысль, что однажды меня не станет, бодрит лучше любого энергетика: ведь не станет меня однажды, а живу я прямо сейчас и прямо сейчас нет никого меня живее. Кажется, что я из тех, кто непременно будет жить долго. Так долго, что все решат, будто я бессмертна. Становится заранее жаль всех идиотов, которые зачем‐то умрут молодыми.