Книга Попаданка. Жена по приказу императора, страница 64 – Юлий Люцифер

На рельефах слева постепенно проступали сюжеты. Сначала абстрактные линии, круги, знаки, похожие на мою метку. Потом фигуры. Мужчины, женщины, дети. Не в позах поклонения, как на храмовых барельефах наверху, а в движении: идущие, держащиеся за руки, стоящие у воды, входящие под какие-то арки. Чем дальше, тем мрачнее становились сцены. На одной плите люди уже не держались за руки — они тянулись друг к другу через разрыв. На другой один человек стоял в круге света, а вокруг него падали остальные. На третьей две фигуры, похожие как отражения, стояли по разные стороны дверного проёма и не могли коснуться друг друга.

— Это история раскола, — сказала Селена.

Я замедлила шаг.

— Ты можешь её читать?

— Частично.

Император тоже посмотрел на рельефы.

— Здесь старый синтаксис символов. Храмовые тексты его почти не используют.

Морв тихо усмехнулся.

— Значит, хоть здесь они чего-то не переписали под себя.

— Не успели, — ответила Селена.

Я остановилась у плиты, на которой человек стоял в круге света, а вокруг него рушились колонны.

— Это кто?

Никто не ответил сразу.

Потом император сказал:

— Или первый, кто открыл слишком глубоко. Или первый, кто закрыл.

— Оптимистично.

— Реалистично.

Я двинулась дальше, но картинка осталась в голове слишком ясно. Один человек. Свет. Разрушение вокруг. Чем больше я узнавала о древней крови, тем меньше она походила на дар и тем больше — на договор, написанный не для людей.

Галерея вывела нас к круглой площадке, от которой вниз шёл каменный мост. Точнее, не мост даже — узкий хребет скалы, переброшенный через подземную воду к следующему залу. На противоположной стороне виднелась арка, почти полностью закрытая металлической решёткой. Не ржавой. Не старой в обычном смысле. Скорее покрытой тонкой матовой плёнкой времени, которая не разрушает, а только делает металл тише.

Именно в этот момент метка у меня на руке дёрнулась так резко, что я остановилась.

— Что? — сразу спросил император.

Я подняла голову.

— Кто-то впереди.

Морв уже держал клинок в руке.

— Сколько?

Я вслушалась.

Не в звук. В отклик.

Это всё ещё было странно — понимать, что я различаю чужое присутствие не ушами, а магией. Но после озера, храма и камеры Эллар отрицать это было бессмысленно.

— Один.

— Охотник? — спросила Селена.

Я медленно покачала головой.

— Нет.

Император шагнул вперёд.

— Тогда кто?

Не успела я ответить, как с противоположной стороны, у решётки, шевельнулась тень.

Потом ещё раз.

Из полумрака вышел человек.

Сначала я подумала, что это очередной храмовый страж. Светлая одежда, тёмный плащ поверх, оружие у бедра. Но, когда он подошёл ближе, стало ясно: нет. Слишком молод. Слишком прямая осанка. Слишком мало в лице храмового смирения. И при этом он явно не из охотников.

Он остановился у самого края противоположной площадки, не делая попытки перейти мост.

— Не подходите ближе, — сказал он.

Голос был спокойным, но напряжённым до предела.

Морв резко поднял клинок.

— И кто ты такой, чтобы приказывать нам под землёй чужого храма?

Незнакомец смотрел не на Морва.

На меня.

И именно это сразу сделало всё хуже.

— Я не враг, — сказал он.

— Все враги так говорят, — тихо ответила Селена.

Император не сводил с него взгляда.

— Имя.

Незнакомец помедлил.

— Кайр.

— Фамилия, — холодно сказал император.