Книга Попаданка. Жена по приказу императора, страница 167 – Юлий Люцифер

Эсмина не шелохнулась.

— Хорошо, — сказала я. — Ещё.

Селена глубоко вдохнула.

— Я не долг, который должен продолжаться через меня.

Стены дрогнули сильнее.

Я почувствовала, как внешнее озеро отзывается на эти слова. Не вода. Сама вторая линия.

Эсмина смотрела на неё спокойно. Не обиженно. Не яростно. Почти с облегчением, которое сама не позволяла себе показать.

— И ещё, — сказала я.

Селена посмотрела прямо на меня.

— Я выбираю быть внутренней линией нового мира только как живая воля, а не как оставленная функция мёртвых.

Дверь раскололась.

Не громко.

Тихо.

Как если бы старое право наконец согласилось, что на такой ответ у него нет более глубокого аргумента.

Коридор начал рассыпаться светом.

Я почувствовала, как обращение отпускает.

Эсмина стояла всё так же прямо, и в последний момент сказала мне:

— Тогда не дай им назвать это предательством дома.

И исчезла.

Я резко вдохнула и вернулась на берег.

Мир ударил холодом воды, ветром и гулом Пепельных врат.

Селена качнулась.

На этот раз действительно почти падая.

Я успела подхватить её первой.

Император оказался рядом через секунду.

Дариус шагнулвперёд тоже — и тут же остановился, потому что Ашер уже встал между нами и им так быстро, будто только этого момента и ждал.

— Всё, — сказал он очень тихо. — Хватит.

Эларис смотрела на Селену.

Долго.

Потом медленно кивнула.

— Она выбрала правильно.

— Ты сейчас одобряешь? — спросила я, всё ещё удерживая Селену.

— Нет. Я фиксирую.

Очень северно, подумала я. Даже слишком для женщины-долга.

Но спорить сил не было.

Потому что в тот же миг сеть дёрнулась новой волной.

Совет.

На подходе.

И не один.

Теперь с озером сходились уже все линии сразу.

Сеть ударила по мне не болью.

Масштабом.

Я всё ещё держала Селену за плечи, чувствуя, как её линия постепенно возвращается в себя после того, что только что произошло внутри обращения старого долга, а мир уже не давал ни секунды на личное облегчение. Озеро Келдар вспыхнуло для меня сразу множеством направлений. Северный новый узел на разломе отзывался как молодое, ещё не до конца уверенное сердце. Запад — как плотная, устойчивая опора, уже понимающая, что скоро ей придётся не просто наблюдать, а защищать. Юг — как острое, трезвое внимание, не обещающее верности, но уже вошедшее в игру слишком глубоко, чтобы теперь делать вид, будто это их не касается. Пепельные врата стояли посередине всего этого как старая кость мира, вокруг которой снова начали собираться живые мышцы политики, магии, долгов и выбора.

И к озеру шли все.

Храм.

Совет.

Охотники.

Другие линии, пока ещё слишком далекие, чтобы различить их по отдельности, но уже достаточно близкие, чтобы сеть перестала быть картой и стала приближающейся бурей.

— Поднимай её, — сказал император.

Я не сразу поняла, что он говорит мне.

Селена уже стояла на ногах, но тяжело, как человек, у которого после долгого удушья снова появился воздух и который пока ещё не решил, благодарить ли мир за это. Она взглянула на меня — и я увидела, что она снова здесь. Полностью. Не тень, не след, не функция. Живая. Уставшая. Злая. И от этого почти прекрасная.

— Не надо делать из меня труп раньше времени, — пробормотала она.

Я выдохнула так резко, что почти рассмеялась.