Книга Попаданка со скальпелем, страница 27 – Екатерина Белова

Вейра, любовь которой так и не угасла с годами, трижды пыталась вернуть истинного. Ребёнком, связью и магией. Но дракон запомнил предательство. Дракон не простил. И корону императрицы надела дева, которой надлежало стать расходным материалом для дочери бога. Но дочь бога пала вниз, а ее служанка поднялась на вершину Вальтарты. Говорят, чужой истинный полюбил ее так сильно, что никогда не брал наложниц.

Мой взгляд лихорадочно метался по страницам, выхватывая информацию кусками.

Как правило, иномирянки приходили в мир драконов на пороге смерти. Владели чистой темной магией, чья суть по сей день вызывала споры и неприятие. Приносили удачу своим истинным и являли собой знак перемен для драконьего мира.

Но…

Никто из иномирянок не приходил в чужое тело.

По крайней мере, в книге об этом не было ни слова.

Я закрыла книгу и устало отпила остывший, на удивление горький отвар.

Элементарный способ - заявить о себе, как об иномирянке - для меня был закрыт. В конце концов, я была в теле Эдит Фанза, хотя, если быть совсем уж честной, наша внешность была весьма схожа. За тем исключением, что Эдит Фанза была по-настоящему и вызывающе красива, а я всегда была скромной мышкой. Доказать свою иномирность мне было нечем. К темной магии в мире большие вопросы, и как бы меня ни убили после таких откровений.

Зато у меня где-то есть темная магия. Это базовый комплект любой иномирянки, так что осталось ее найти и извлечь себе на благо. Чего добру-то пропадать.

Следующие два месяца я распутывала замки, перебирая нудные жития святых в поисках более информативных книг. Их было немного, но они все же были. Теперь драконы уже не виделись мне дружелюбным и солнечным народом. Жадные, властолюбивые,жестокие. Коварные и расчетливые. Опасные твари, способные изрыгать огонь и подниматься в небо, перекинувшись в первородную ипостась.

Ничего общего с романтизированным обликом Данте, являющего собой ядерную смесь сказочного принца и сказочного же чудовища.

Через два месяца нормальные книги закончились. Остались только многочисленные жития и протоколы о пытках. Спустя неделю я начала читать и их, после стала приводить в порядок архив, перестраивая систему нумерации, а через некоторое время взялась переписывать самые старые из книг.

Но даже с этой нагрузкой, мой ум увядал. День шел за днем, я тупела, ветшала, приходила в негодность. Теряла ценность. Становилась частью разрушенного Колизея, в который насильно превратили Латиф.

Ночами наваливались воспоминания, полные сладких поцелуев и летней полуночи. Данте, балы, старинный сад Аргаццо и белые колонны балкона в моей личной комнатке. Сердце металось в лихорадочном бреду, как смертельно больной ребёнок…

Все кончилось в один день.

После скудного завтрака в наше скорбное царство черноголовок вошел здоровенный военный драконир со шрамом от виска до губ. Данте рассказывал, что его перевертыш лапой оприходовал, поэтому шрам не заживает уже много лет.

Да, я его знала. И он меня, к сожалению, тоже.

- Все здесь? - спросил, после обвел взглядом испуганные лица.

Настоятельница, семенившая за ним следом - три ее шага на один печатный военный шаг - поморщившись кивнула.

- На производстве сколько… штук?

Не людей. Не женщин. Штук. В груди у меня что-то вяло и протестующе трепыхнулось.