Книга Попаданка со скальпелем, страница 220 – Екатерина Белова

Отец на миг удивился. Потом, наверное, вспомнил.

- Ах, это… Плод вытравили по приказу Аргайла. Он всегда пристально наблюдал за Эдит, и первым заметил магические признаки беременности. Побоялся, что в тебе взыграют отцовские чувства, ты заберешь Эдит в клан до родов, а там она … все вспомнит. Лекаря, конечно, пришлось тоже ликвидировать, но… я уже не мог его остановить. Сын сошел с ума. Помешался на ее успехе, на титуле. Я пытался его остановить, но было уже поздно. Эдит умерла. Я… о многом не знал. Они ссорились в детстве, но мне казалось она оговаривает брата. Что он ломает ее кукол, портит вещи, крадет книги, чтобы она не успела выучить урок. Я ей не верил. Это ведь очень женское свойство - лгать и преувеличивать.

Отец говорил, останавливался и снова продолжал говорить. Путался во временных параллелях и своих чувствах. Путался в словах. Путал меня и свою настоящую, но давно мертвую дочь. И тоже лгал.

Аргайл был двигателем страшной божественной игры, но отец ничем от него не отличался. Пока брат сосредоточился на моей ликвидации, отец вернулся к первоначальному плану, спешно натаскивая Лис на замужество с Данте Аргаццо. Принуждая ее теми же методами, какими когда-то принуждал Эдит.

Кто дал Лис Снежный цветок, я спрашивать не стала. Но вряд ли отец. Скорее всего, вейр Нолш. Ему как раз была выгодна смерть Данте.

Аргайл как будто услышал. Натужно закашлялся, резко согнувшись над столом. Растрепанные неухоженные волосы макнули кончики в остывший чай. Он даже не заметил.

Злоба в нем горела ярче разума. Зрачок слился с чернотой радужки и со звериным пристрастием отслеживал каждое мое движение.

- Верно, умница Эдит, все было именно так, - засмеялся он хрипло. - И что ты сделаешь? Убьешь? Ой, боюсь. Я сдохну счастливым, вспоминая, как ты ревела на могиле мамочки.

Судя по всему, в его голове я слилась с оригинальной Эдит, и он ненавидел нас обеих одинаково.

Дан медленно поднялся. Обнял меня за плечи и прижал к себе, словно стремился спрятать внутри своего дракона.

- Нет, - сказалая тихо. - Ты будешь жить, брат. Двадцать лет. Как Эдит. Завтра ты встанешь, примешь ванну, наденешь свежий наряд, улыбку и любимые духи, и отправишься поправлять свои дела. Ты все ещё наследник Фанза. Следует вести себя достойно. Но, конечно, нужно поменять слуг, экономку, камердинера. Ты стал ненадежен, надлежит завести личного стража, который будет исправлять твои оплошности.

Аргайл дернулся. Распрямился. В черной воде его глаз, наконец, родился страх. У него не было воли Эдит и не было моих мозгов. Он трусил выходить в свет лишенным дракона и магии, трусил знать, что за каждым его шагом будет пристрастно следить Данте, в ожидании одной-единственной ошибки. И наказания за ошибку.

Эдит наказывали, стало быть, и Аргайлу предстоит пройти тот же путь.

- Надеюсь, ты будешь внимательно следить за собой, брат.

Я медленно двинулась вдоль стола к выходу.

Около отца задержалась. Наклонилась, прижавшись поцелуем к трясущейся, мокрой от слез щеке:

- Пока-пока. Возможно, я приеду в следующее воскресенье, и мы проведем его, как настоящая семья.

Я вышла на крыльцо, застыв среди мертвого от засухи сада. Он нуждался в доброте и любви, но в этом доме не было ни единого человека, который бы просто дал ему хотя бы обычной воды.