Книга Попаданка со скальпелем, страница 211 – Екатерина Белова

- В чем именно солгала? - спросила, пытаясь потянуть время.

- В чем-то.

Я подняла руку, коснулась. Проследила подушечками пальцев гладкость его щеки, едва видимую сетку шрамов на коротком отрезке от скулы до плеча. Такую мелкую, что, наверное, уже завтра от нее не останется и следа. Драконья регенерация снова превратит Данте в подобие языческого бога.

- В глянцевой версии есть немного пробелов, - Дан прикрыл глаза и лег щекой в мою ладонь. - Например, договор на твоей руке. Он исчез, но ты так и не сказала, что это был за договор. И… я не верю, что смерть нашего ребёнка была случайностью. Драконенка нелегко убить, даже если он лишь семя в чреве матери. Его можно вытравить лишь сознательно, зная правильное сочетание зелий и трав. Я искал того тюремного лекаря, Диш, а он, оказывается, мертв. Удачно умер сразу после твоего отъезда в Латиф.

Настроение у меня мгновенно испортилось.

Мне не нравилась эта тема. Я не хотела ее поднимать.

Я легонько отстранилась от Дана.

- Ты хочешь вычислить того, кто виноват в… гибели плода? - спросила раздраженно.

- В смерти ребёнка, - тихо поправил меня Дан, и я вдруг с немым удивлением поняла, что ему больно.

По-настоящему больно. Просто он несет свою боль глубоко и скрыто, как подобает дракону. Я поискала в себе остатки своей собственной боли, но внутри была только печаль, словно я уже отгоревала по своей потере. Наверное, я побледнела. От ужаса. Дитя, которого мне даже не удалось оплакать, ушло, оставив на память солнечный след. Почему я почувствовала это только сейчас?

«Прекрати, - сильный голос драконицы накрыл разум защитным куполом. - Просто твой истинный забрал твою плату. Он пожелал платить эту боль за тебя, и боги выполнили его желание».

Затихнув, я вслушивалась в тихий голос своей божественной половины. Цеплялась за него, чтобы не нырнуть заново в черную глубину.

«К тому же я всегда здесь. Мы здесь. Я и он. Дракон этого тела был убит, теперь ты знаешь. Но отныне в тебе живет дракон твоего сына, это ли не радость».

Но было поздно. Дан уже почувствовал мою дрожь и снова сгреб меня в объятья.

- Прости, - зашептал он. - Прости, прости, я больше не буду спрашивать. Мы все забудем. Не сегодня, но через месяц станет уже легче, через год или два ещё легче, а через пять лет будет совсем легко. Раны зарубцуются, на них нарастет новая кожа, мы сумеем справиться…

В груди противно сжалось - до хруста. Наверное, треснул лед. Следом к глазам подкатили слезы. Это ведь правильно? Лед тает и превращается в воду.

Я подняла лицо к небу. За пределами кокона силы с неба рвалась гроза, лил дождь, а порывы ветра бились о черные пики скал.

- Пусть и здесь будет, как там, - сказала тихо. - И дождь, и ветер, и молнии. Нельзя же вечно прятаться от бури.

Мы должны научиться с ней жить. Теперь, когда Дан открыто занял место второго лица Вальтарты, вряд ли наша жизнь станет спокойнее. Но мы, наверное, справимся. Даже почти наверняка, справимся. Мы и поодиночке вполне боеспособные единицы, а уж вдвоем…

Данте, взглянув вверх, а после на нас обрушился дождь. Ветер. Стало снова холодно и промозгло, а в воздухе разлился сладковатый запах лесных трав. В леске, прилепившемся к горе черной тенью, просверкнула молния.

Дан толкнул дверь шале и буквально внес меня в подобие маленького холла. После беззастенчиво повалилна подушки, разложенные в форме громадного дивана прямо на полу.