Книга Попаданка со скальпелем, страница 111 – Екатерина Белова

- Так я для общего развития, - пробормотала неловко.

- Смотрим в книгу, видим… Что такое фига, Шкапцова? …неважно. В книгу!

Он бахнул передо мной громадную, со знакомой черной обложкой книгу и раскрыл где-то посередине, тыча пальцем в расползающиеся буквы. Буковки кривлялись, осыпались, словно в книгу подсадили вирус, мешающий текстовой загрузке, но я все равно смотрела. Плетнев так орал, что я боялась глаза поднять.

И вдруг увидела.

Тощую, веснушчатую девицу с умными глазками. В темно-синей униформе та бережно несла волшебной красоты платье, а на лестнице споткнулась. От падения ее удержал высокий золотоволосый мужчина. Драконир. Совершенство во плоти.

Я видела их так, словно попала внутрь старого фильма. Только руку протяни, и ощутишь теплую кожу и жесткость нарахмаленного платья.

По губам драконира, словно бы любующегося веснушчатой девой, скользнула мягкая усмешка:

- Вейра, чтобы платья носить, горничные есть, а ваш удел заботиться о моей супруге.

А вейра, глупышка, вместо того, чтобы под ноги смотреть, смотрела на драконира. А ведь онвидел, как она смотрела. Видел бы, даже если бы ослеп, так жадно, так жарко липла к нему ее крохотная драконья капля. Драконир ее не любил, но она была ему интересна, как все яркое и цветное. Драконам нравились редкости.

Сцена смазалась, открывая уже другую комнату.

Удивительная красавица мягкими мазками наносила на лицо крем, и иногда, развлекаясь, брызгала им то на зеркало, то на ковер, а уже знакомая мне веснушчатая вейра покорно вытирала набегающие капли.

- Здесь подотри, дуреха. Ну до чего же тупая. Некрасивая. Как была двоечницей, так и осталась.

Вейра была твердой хорошисткой, но промолчала. И когда встала на колени, чтобы вытереть очередную кляксу, и получив болезненный тычок туфелькой в бок, тоже промолчала. Она даже была рада. В дни, когда она случайно встречала супруга своей бывшей подруги, та была куда злее. Могла и водой из вазы облить. Или заставить нарвать роз. Без ножниц, голыми руками.

Красавица потом залечит этот тычок, как залечивала раны от роз и лихорадку от ледяной воды, и никто никогда не узнает, как жестока ставленница богини.

Сцены менялись со скоростью ветра, но я успевала увидеть горящий город, драконира, бьющегося на мечах, его поцелуй на смятых одеялах в какой-то подсобке с веснушчатой вейрой, после его же - в цепях, окровавленного… Красавицу, взирающую на него с ужасом. Она, конечно, ставленница богини и влюблена до полусмерти в своего супруга, но… Она, наверное, должна отказаться от него, если не хочет, чтобы ее заковали в такие же цепи с ним рядом.

Тот миф, вдруг мелькнуло у меня в голове. Тот странный миф. Про ставленницу богини Феледы, богини ночи, звезд и… тишины. Эта богиня дала Вальтарте иномирянку и покровительствовала ей, а другую девушку сделала ступенькой для ее восхождения. Только все обернулось иначе.

Кадры замелькали со скоростью ветра, сливаясь в единую цветную полоску, а после книга захлопнулась.

Пылающие глаза смотрели мне в лицо, читая, как раскрытую книгу все мои страхи, мои надежды, желание вернуться домой, любовь к Данте.

Никакой это не профессор Плетнев. У Плетнева вообще глаза серые были. К тому же он носил очки и горбился. А этот плечи расправил широченные, акибогатырь. И по зрению у него твердая единица, а, может, и не одна. Четыре у него единицы по зрению.