Книга Попаданка со скальпелем, страница 104 – Екатерина Белова

Он медленно поднялся, словно давая мне время передумать. Меня ещё клинило на его губах, на пустом пылающем взгляде, в котором не осталось ничего кроме порока. Даже сейчас, когда я не видела его глаз.

Разум постепенно возвращался.

Стала ощутима боль, холод, пощипывающий плечи. Я суетливо поправила платье, потом взялась за подол, в котором нижнее жесткое кружево сцепилось с тонкой газовой прослойкой между ним и основной юбкой. Наверное, я выглядела, как роза с перевернутой чашечкой, которую изрядно повозили по полу. Все, что могло зацепиться, зацепилось, все, что могло растрепаться, растрепалось…

А после горячие пальцы перехватили мои руки, вместе со мной поправляя сложносочиненное платье, убирая невидимые пылинки, залечивая быстрыми касаниями едва заметные царапинки. Он даже по губам мазнул пальцем, давая утихнуть боли отслишком жесткого поцелуя.

Я, наконец, увидела его глаза. Полные холодной августовской полночи и несчастья. От мужчины, потерявшего голову, не осталось и следа. На руке горела красная руна, пропечатывая на коже ожог. Он пытался нарушить договор, и плата не замедлила себя ждать.

- Пойдем, - сказал он со вздохом.

Он спрыгнул в сад с высокого порожка окна и подал мне руку. Я выбралась следом, чувствуя себя встревоженной и немного пьяной от нашей близости. Я попыталась вспомнить, ходили мы хоть когда-нибудь так - плечо к плечу, рука в руке - но не смогла. До нашей единственной ночи мы всегда соблюдали социальный этикет.

Около одного из темных боковых строений с остроконечной крышей, отстоящего от основного дома, мы остановились. Дан рванул дверь на себя, а после остановился.

- Сюда, - Дан по-кошачьи лизнул запястье, глубоко прожженное руной, а после, когда я шагнула следом, резко повернулся. - Не знаю, зачем ты это делаешь, но ссориться со мной плохая затея.

- А ты мной манипулируешь, - сказала также холодно. - Думаешь, я не поняла? Даже целовать меня готов, лишь бы отвлечь от желания увидеть эти загадочные доказательства.

Мое обвинение явно задело Данте за живое. Он помрачнел. После взглянул коротко, но понять значение его взгляда мне не удалось.

- Увидишь, - между бровей у него залегла злая морщинка, а на скулах обозначились желваки.

Сердце едва заметно кольнуло. Я до последнего не верила, что эти неведомые доказательства есть. Я все ещё ждала, когда Дан рассмеётся, скажет: «Поверила, глупый цветочек?» Скажет: «Я лгал от первого до последнего слова, потому что сделать тебя убийцей было удобно для всей семьи».

Но мы прошли весь сад, вошли в этот жутковатый флигель. И некий Лим, которого упомянул Дан, тоже был где-то здесь.

Домик, куда привел меня Дан, оказался тесным, но неожиданно уютным, хотя через узкую сеть коридорчиков мы оказались в довольно просторных покоях. Прозрачная стена открывала потрясающий вид в ночной сад, мягкие разнокалиберные коврики на полу соединялись в единый узор, два резных столика были завалены книгами, колбочками, склянками, бинтами, эластичными трубками и сотней других мелочейпограничного значения. И…

Десятки золотых клеток, покачивающихся от невидимого ветра по всей комнате. Подвешенные к перекрестным потолочным балкам, стоящие на стопках книг, столах и полу, опрокинутые набок в забытом темном углу. Их было так много. Я не видела, кто был внутри, но подойдя ближе к одной из клеток, увидела внутри мышь и отшатнулась.