Книга Попаданка со скальпелем, страница 10 – Екатерина Белова

Когдапрошел мимо в последний день суда.

- Говорят, ты молчишь сутками, не ешь, не моешься, - Дан даже казался искренне расстроенным. - В твоей келье воняет нечистым телом и бельем, цветочек. Почему ты так быстро сломалась?

Он вдруг нагнулся, цепко вглядываясь в мое лицо. Кажется, ему не понравилось то, что он увидел. Мелькнуло что-то в голубой воде его глаз: неясное и страшное, что-то от животной сути его дракона.

- Отпусти ее, - сказал резко.

Хватка ослабла, и я буквально выскользнула на пол, ударившись лбом о старый немытый камень. Руки затекли, и я никак не могла их распрямить. Зато уловила взглядом ещё пару сапог рядом с собственным носом. Хотя бы стало ясно, кто именно меня скрутил, пока я пялилась на Данте, как верующий на икону.

Побарахталась ещё немного и замерла. Силы кончились.

Даже притерпелась немного к звону в голове.

А после буквально взмыла вверх, словно игрушечная, оказавшись на руках у Дана. Впервые за этот месяц я близко-близко увидела его лицо. Черные шелковистые стрелы бровей, бисеринки дождя в золотых волосах, инопланетную нечитаемую темноту голубых глаз. Или точнее будет сказать иномирную?

В конце концов, я была лишь неудачливой гостьей в чужом теле. Или уже не гостьей, а единственной владелицей, потому что счастливый сон, в который я попала, давным-давно превратился в кошмар, а я все не просыпалась.

Я так и не сумела поверить, что у меня появилась семья, свободные деньги, вкусные блюда и мягкая кровать. Мужчины, которые почитали за счастье перемолвиться со мной хоть одним словечком. Жених. Вот Дан у меня появился.

Зато теперь, оказавшись в тюремном монашеском платье и в затхлой келье, я очень даже верила. Такой моя жизнь быть могла. Она никогда не была счастливой.

- Вон подите, - бросил Дан стражникам, после распахнул пинком дверь в так называемую ванную и поморщился.

Нестиранное белье было свалено в угол и занимало половину законных ванных метров. Ну и попахивало, конечно. Драконам, с их чувствительным нюхом, наверное, было особенно болезненно здесь находится. Но Дан сапогом отшвырнул простыни, поставил меня на пол и развернул к себе спиной. Взялся расстегивать намне платье.

От холодка лаковой кожи его перчаток по коже скользнула неконтролируемая дрожь. Пилоэрекция, мелькнул в голове полузабытый термин. Реакция на холод или стресс.

- Не дергайся, цветочек. Не воображай, что я нагну тебя над этой разбитой лоханью и предамся грязным утехам.

Ну это да. Ему и без меня есть с кем предаться, но… Он пришел. Он пожелал меня увидеть, он принес меня в ванну и поставил под старый душ, зачерпнул немного раскисшего мыла. Даже если это не любовь, даже просто жалость…

В груди что-то позорно дрогнуло. Наверное, из-за той самой пресловутой магической магии.

И, может, эта связь ещё тянула нас друг к другу. То есть, вейра Данте Аргаццо, лорда Серебряных земель. Его Светлость, если по-свойски.

Дан в грубоватой ласке провел по спине, одновременно втолкнув в душ. Намылил, захватывая плечи, провел до запястий, но не коснулся кистей рук. После рывком развернул к себе. Глаза в глаза. Захватил полукружие груди, сжал, не отводя взгляда, после медленно прошел пальцами по ребрам, словно накладывая мыльные мазки.

А потом я поняла.

Дан не снял перчатки. Даже рукава не закатал. Мыл меня, как старую лошадь, брезгуя касаться кожи. Господи, и зачем это так больно? Уж лучше бы ударил, что ли. Сорвал бы зло. Отвесил бы мне пощечин - той мне, которая была перед ним виновата, - а потом бы мы поговорили. Я бы объяснила, что все это страшная, глупая ошибка!