Книга Три орешка для Тыковки, страница 7 – Светлана Нарватова

Я заварила потогонный сбор, приглядывая травки от кашля. Если до утра дотянет, как пить дать, махровая простуда вылезет. Почки, опять же, если не отбили, то отморозил. Я добавила ещё пару травок в заварник. Одни убытки от мужика в доме, что бы ни говорил дед Матей.

Вскоре тело начало буянить. В смысле, скинуло тулуп, стало стонать, крутиться, капризничать — в смысле, отказывалось пить настой. Потом принялось бредить. Бормотало что-то невнятное. Разобрала я только «мама» и «нет», но на счёт первого не уверена.

Тут я поняла свою ошибку. Его нужно было сразу грузить на полати. На полу хоть и было удобнее с ним возиться, но всё ж не лето на дворе. Понизу изрядно тянуло холодом, и циновка особо не спасала.

Я вздохнула и снова попёрлась на улицу, за досками. Уложила горкой, застелила тканью, обмотала разбойника крепкой веревкой в подмышках прямо с циновкой и потянула, как на салазках. Уложила ближе к печи, сама устроилась рядом, время от времени просыпаясь, чтобы дать отвар, обтереть или сменить под телом бельё. Так на него пелёнок не напасёшься! К утру жар наконец удалось сбить, и мужчина просто уснул.

Или не просто. Но, во всяком случае, он перестал вскидывать свои лубочные конечности, хрипеть и бредить. Я пощупала пульс. Пульс был хороший. Крепкий.

Как я и предполагала, этот упрямый тип намеревался выжить.

Я зевнула. За окном было светло, хоть и свежо. Я затопила печь, надела холодайку, выгнала живность размяться, вычистила хлев, подоила козу. Попоила тело свежим молоком. Себе запекла омлет, подмешав в него муки для сытности. Заварила бодрящий чай. Прихлёбывая из кружки, открыла папину книгу. По-хорошему, нужно рассказать городскому магу о вчерашней встрече с чудищем. И поскольку он совершенно точно никакой информацией делиться не будет, неплохо бы самой понять, что это за зверь.

Я листала страницы, пока не натолкнулась на знакомую картинку. Зверушка на рисунке была не совсем один в один, но вполне узнаваема по шерстеиглам на загривке. В описании говорилось по алый огонь в глазах, так что последние сомнения развеялись. Нечисть называлась «сумеречный черногрызь» по прозвищу «мажья погибель». Как и все чернокнижные создания, черногрызя создавалине для красоты, что и было заметно невооружённым взглядом, а для тёмных дел. В его случае — для нападений на магов, о чём и говорило прозвище. В книге говорилось, что грызи чувствуют использование Силы и нападают на одарённых. Воздействовать на них боевыми заклинаниями бесполезно, потому что чудища впитывают магию, становясь от неё только сильнее.

Вот тут мне стало страшно.

И я была очень рада тому, что такая трусиха.

Прояви я вчера чуть больше смелости и собранности, некому было бы спасать тело, которое, кстати, предсказуемо начало кашлять. Я подошла, потрогала лоб. Лоб был горячий, жар был, но пока не сильный. Он однозначно поднимется. Чуть позже. И ночь мне предстоит не легче, чем сегодняшняя. Если не хуже.

Эта мысль натолкнула меня сразу на несколько других. Первая: про грызя нужно рассказать. Он действительно опасен. Если бы я сдуру как-нибудь нечисть спровоцировала, это бы выдало во мне мажью кровь. Но наша встреча обошлась без жертв, поэтому не даст городскому магу лишней обо мне информации.

Вторая мысль: рассказ станет прекрасным аргументом в пользу того, чтобы какое-то время уходить из города пораньше. Пока к найдёнышу не вернулось сознание, я буду с ним выматываться до капли, и лишнее время дома мне не повредит.