Книга Три орешка для Тыковки, страница 61 – Светлана Нарватова

Следом за серёжками из веточек полезли крохотные зелёные листочки, а соцветия, съёжившись, опали под следующей волной теплого воздуха. Лещина одевалась листвой, а бугорочки будущих орехов утратили красный девичий убор, и стали надуваться в зелёной короне.

Листики с резным краем дрожали на ветру, постепенно темнея и покрываясь желтыми, красноватыми и коричневатыми пятнышками. Обёрточки у орехов светлели, а сами орехи наливались коричневым глянцем.

Зелень кроны от ствола к краям ветвей заливалась желтизной, и, наконец, ветер-озорник сорвал первый листок. Следом за ним на снег посыпались орехи.

— Тыковка, ну собирай! Все же опадут! — огорчённо окликнул меня Яниш.

А я так увлеклась невиданным зрелищем, что совсем забыла, ради чего его вообще устроили.

Я перевела на мага восхищённый взгляд:

— И пусть. Так это ты… те три орешка?

Яниш неуверенно пожал плечами:

— Возможно, я. Если честно, Майя, я совсем не помню. Наверное, так хотел жить, что последние силы влил в дерево. Не знаю.

— Красиво!

— Майя, а ты замуж за меня выйдешь?

Яниш — мастер сюрпризов.

— Нет! — решительно ответила я.

Он меня бросил. И обманывал. И вообще, я не собираюсь отсюда в столицу, где в меня будут пальцами тыкать и за спиной обсуждать!

…И если «да»,то не сразу же.

Что бы про меня ни судачили, я — порядочная барышня!

— А ужином накормишь? — сменил Яниш тактику.

— Если Миу-миу всё не съест, то может быть.

— Я готов ждать. И попробую договориться с нашей героической кошкой.

— Моей! Она — моя героическая кошка!

— Но спала она со мной.

— Она спала возле печки!

— Да, я очень горячий. — Яниш подмигнул, будто я на него не сердилась.

А я сердилась.

Поэтому тотчас же пойду к дому.

Только сначала натрясу в корзинку спелых орешков. Обида обидой, а орешки дома не помешают. Вечером погрызть — это же одно удовольствие. В них же ни одного червячка! Все целенькие!

Яниш тоже решил присоединиться к сбору. То есть как присоединиться? Он просто снял свой теплый плащ, разложил его по земле, и резким порывом ветра осыпал на него спелые плоды.

— Простынешь — лечить не буду! — предупредила я, опускаясь, чтобы переложить их к себе.

— Ну хотя бы горячим чаем с мёдом напоишь? — он зябко растер плечи.

— Чаем, так уж и быть, напою, — согласилась я. Он же упрямый. Он всё равно напросится. Какой смысл упираться? — Но только если ты расскажешь мне всю правду.

— Всю правду о чём? — уточнил Яниш.

Я сурово на него посмотрела, он поднял руки, сдаваясь, и вроде как невинно добавил:

— Всю правду вообще я только за пару лет расскажу, так что лучше сразу соглашайся замуж.

— Всю правду о том, как ты здесь оказался, избитый и замерзший, — я задрала нос, показывая, что думаю о его хитровывернутости.

— Ну тогда историю нужно начать раньше. Теперь я знаю, как всё было, — сказал он, надевая на плечи плащ и сотрясаясь плечами.

Мог бы и согреть, позёр! Ему вон тёплый ветерок вызвать — даже пальцами щелкать не нужно. Мне до такого расти и расти!

— Давай, — согласилась я.

Он вздохнул:

— Началась она, Майя, с гибели твоих родителей. Точнее, даже до неё. Какие-то обнаглевшие чернокнижники грабили обозы неподалёку от столицы. Твой отец расследовал эти случаи. Но каким-то чудом негодяи просачивались сквозь все засады, как вода через трещины в кружке. Он предполагал, что злоумышленники проникли в ряды Службы, и, видимо, слишком близко подобрался к предателю. И тогда на твоих родителей устроили нападение черногрызей. Факт, что нежить настолько распоясалась, никто не афишировал. Однако настоящаяпричина гибели Ковачей была очевидна каждому.