Книга Три орешка для Тыковки, страница 51 – Светлана Нарватова

Светильник возле печи был погашен, а за окном чернела ночь. Из-под занавеси в комнату Тыковки пробивался свет свечи. Что-то было не так, и я сразу даже не понял, что. Только потом сообразил: на мне не было мышей. И Миу-миу не спала у меня в ногах. Будто кошка тоже вычеркнула меня из своей жизни.

И это тоже неожиданно оказалось обидно.

Да что же сегодня такого произошло⁈

И тут меня осенило: сегодня я поднял мертвых разбойников. Точнее, их поднял не я, но мой перстень привёл в действие злодейство. И чернокнижник точно в курсе этого.

А если Майя с ним заодно?

Пусть не добровольно. Что если её принудили выгнать меня, чтобы добить? Если Майя связана с чернокнижником, это объясняет, что она делает одна в глуши.

Потому что не одна.

Кто она ему? Дочь? Сестра? Жена? Любовница?

Всё это никак не хотело укладываться в моей голове.

Моя Тыковка — злодейка?

Может, она сейчас колдует какое-то зелье, с помощью которого от меня избавятся?

Но, словно подслушав мои мысли, Майя затихла, а свеча погасла.

Я провалялся без сна, раздираемый подозрениями, и только на рассвете меня стала охватывать дрёма…

Рядом скрипнула половица, и сон как ветром сдуло.

Я наблюдал за нею сквозь ресницы. Майя одевалась в уличное. Её глаза были заплаканы. Сегодня на её лице не было нелепых очков, кожа не была обезображена краской, а волосы цвета спелой тыквы виднелись из-под шапочки. И одета она была в приличное, хоть и вышедшее из моды платье. За спину она повесила явно тяжёлый мешок. Посмотрела в мою сторону.

Вздохнула.

И бесшумно пошла к полатям.

Вот и настал момент истины! Я закрыл глаза, чтобы не выдать себя, и сжал в ладони кольцо, готовясь дать отпор.

Но она постояла, постояла и пошла к двери.

Зачем подходила?

Не решилась?

…И куда вообще она направляется в таком виде⁈

Ночь далась мне тяжело. Разве могла я подумать два года назад, что буду переживать о бодливой козе Зорьке, квочках и петухе с нелепым именем Кукарихард? Если бы знала, наверное, и заводить бы их не стала.

С голоду они не умрут. С утра я планировала заглянуть к солдатке Софе, которая жила под самой городской стеной. У неё было пятеро детишек, и я ни капли не сомневаюсь, что она с радостью примет живность. Тем более, вместе с кормом. Ночью я сняла охранный контур, и теперь она с лёгкостью вывезет и кур, и козу. Всё, что можно вывезти. Возьмёт сани. Или мою волокушу. Старшенький у неё уже вполне помощник.

Я им и записку отпишу, что дарю.

И дрова тоже пусть забирает. Зима долгая.

Кошка только Софе не нужна. Зачем ей ещё один рот? Кому она вообще нужна, мышедавка безродная?

Словно понимая, что я думаю о ней, Миу-миу лежала рядом. Хотя обычно предпочитала тёплую печку и кавалера Яниша. Я погладила кошку, и она заурчала, тоскливо глядя на меня.

Я взглянула на свои вещи. Как пришла сюда с пустыми руками, так и ухожу. Я завернула книги в мягкую тряпицу и сунула в дорожный мешок. Сложила несколько флакончиков самых ценных снадобий и мешочки с редкими травами. Зелий много не наберёшь, потому что тяжёлые, трав — потому что много места занимают. О том, чтобы набирать с собой тряпки, даже речи не шло. Мне всё это на себе тащить. Да и подозрений меньше. А так — поехала налегке к родственникам в соседнюю деревню.

Сложила в потайной кармашек деньги.