Книга Во главе кошмаров, страница 282 – Лия Арден

– Я провожу тебя, – не предложил, а скорее поставил меня перед фактом Морос, когда я вышла из зала, оставляя архонтов обсуждать дальнейшие риски.

Встречу для обмена Кая на меня назначили на завтра, и мне нужно добраться до Переправы. Я ничего не ответила, коротко взглянув на него. Прошло не так много времени, но раньше я дёргалась при виде настоящего лица Мороса, облика Жнеца, который ещё недавно снился мне в кошмарах. Иллюзорное лицо Дардана Хилла казалось более дружелюбным, но теперь я абсолютно спокойно смотрела на Мороса, а его образ давно покинул мои сны, вытесненный новыми кошмарами.

– Как они подстроили ловушку? Здание ведь твоё, – спросила я, пытаясь заглушить все эмоции и жестокие картинки из воспоминаний сухой логикой.

– Моё, но не всё. Этажи с их порталами принадлежат самим даориям и находятся под их защитой, хотя на тот вечер я настоял на присутствии личной охраны.

– И где они были?

– Их убили, все тридцать человек.

– Палагейцы?

– Лишь десять. Остальные люди, – поправил Морос, когда мы вышли на улицу.

Он поддержал меня под локоть, пока мы спускались по лестнице. У меня всё ещё часто кружилась голова, особенно при резкой смене освещения, а сейчас алые лучи заката ударили в глаза.

– Почему вы с Гипносом просто не убьёте там всех? – со сквозящим в голосе отчаянием спросила я. – Или хотя бы не освободите Кая?

Гипнос на этот вопрос так ни разу и не ответил, чем выводил меня из себя. Я дважды швырялась в него вещами в доме на Переправе, проклиная всеми словами.

– В письме даории заверили, что он жив, – знакомо среагировал Морос. – Они дали ему противоядие.

– От человеческого металла нет противоядия. Это значит, что они либо врут, либо он мучается от отравления все эти дни, а Гипнос ничего не делает! – рявкнула я, и дыхание сбилось, пульс вновь подскочил.

Мне нельзя злиться. Нужно успокоиться, иначе могу отключиться. Проигнорировав обвинения, Морос помог мне сесть в экипаж – от езды верхом я пока отказалась.

– Не думай так о Гипносе. Я говорил, что нет в этом мире ничего, что он любил бы больше, чем своих детей, – напомнил Морос, рукой убрав чёрные волосы назад.

Он казался усталым, изъеденным тревогами так же, как и Гипнос, но тогда я тем более не могла понять причин для бездействия.

– Вы же боги, – сдавленно добавила я, хотя их статус и сила ни разу им не помогли.

– Но мы не имеем права встревать, Кассия. Наше вмешательство способно привести к таким жутким последствиям, что ты и представить себе не можешь. Мы с Гипносом одни из первых пострадавших. Из-за мойр, которые надеялись перехитрить баланс, погибли наш брат и вся семья Гипноса. Как бы мы ни хотели прийти и уничтожить всех, кто сделал вам больно, мы не можем.

– Разве твои разговоры, наставления и действия под личиной Дардана Хилла не считаются тем самым вмешательством?

– Нет, всё, что я делаю, часть моей… судьбы, если таковая у меня вообще есть. При попытках пойти ей наперекор мы ощущаем сопротивление мира, словно сам воздух намекает, что мы свернули не туда. Мир не способен нас остановить, но предупреждение мы чувствуем. Поэтому каждая наша встреча и разговор вышли такими, какими должны были. А если тебе кажется, что я рассказываю секрет, значит, тому суждено было раскрыться.

Внутри у меня не шевельнулось ничего. Не было ни заинтересованности, ни новых вопросов, ни восхищения. Даже гнева или разочарования я не ощутила. Услышанное стремительно уносилось в пустоту в моей душе, и мне оставалось слушать его удаляющееся эхо.