Книга Во главе конца, страница 145 – Лия Арден

– Мойрам мы мстили за смерть Танатоса и моей семьи, – поправил Гипнос, но затем пожал плечами. – Но, возможно, ты права. Ситуация с Илирой стала последней каплей. Мойры пытались манипулировать Палагедой и Домом Раздора, а это наши подданные.

Я не ответила, лишь наклонила голову, продолжая разглядывать нарисованную Пасифею. Стало немного легче, будто ещё одна загадка разрешилась.

– Завтра я возвращаюсь жить в Пелесе, – прервала я повисшую тишину.

– Но Переправа всегда будет твоим домом, Кас. Я, Веста, Камаэль и Морос – члены твоей семьи, а одна из спален всегда будет принадлежать тебе.

В носу защипало, но я торопливо заморгала, избавляясь от жжения. Решила больше не плакать, но невольно сгорбилась, когда ладонь Гипноса прошлась по моим коротким волосам. Он успокаивающе помассировал мою шею, и я судорожно выдохнула.

– Они отрастут.

– Я люблю тебя, Руфус.

Его рука замерла, и Гипнос улыбнулся. Из его глаз наконец пропали тени, и он стал больше похож на самого себя.

– А я тебя, мой маленький Фантас.

Я ощутила, как всё лицо и уши стали горячими, поэтому торопливо встала, боясь разрыдаться и передумать.

– Мне нужно попрощаться с Вестой и Каем.

Гипнос кивнул, провожая с той же довольной улыбкой. Я не стала выключать свет, оставляя бога сна перед портретом его умершей жены. Но, уходя, не тревожилась за него: Гипнос, как и я, готов к новому витку своей жизни. Нам всем предстоят годы работы, чтобы помочь даориям с переселением.

Поднявшись на второй этаж, я нашла Весту в её комнате. Она заверила, что Кай перенёс краткий рассказ произошедшего весьма сносно, хотя ничего действительно плохого ему ещё не раскрыли.

Я поделилась с Вестой своим планом на ближайшие три года. Она его не особо одобрила, высказав очевидное предположение о том, что мне будет плохо, но согласилась поддержать. Перевалило за полночь, Веста уснула на середине нашего разговора. Она была морально измотана и истощена пережитым, поэтому я накрыла её одеялом, выключила свет и поплелась в свою комнату.

У двери в спальню Кая я замерла. Там было темно и тихо, поэтому не стала пытаться войти, помня слова Весты, что она дала брату маковый отвар. Ему необходим отдых. Я развернулась и направилась к себе, хотя стоило приоткрыть дверь, как ощутила чужое присутствие.

– Надо поговорить, Кассиопея.

Выпил он маковый отвар.

Ну конечно.

Скрыв улыбку, я зашла и закрыла дверь. Кай зажёг светильник и встал из кресла в углу. Его волосы высохли, и чёлка упала на лоб. Под моим застывшим взглядом он неуверенно запустил руку в пряди и убрал их назад, выдав своё смятение.

– Извини, что вошёл к тебе без спроса.

Он обвёл взглядом убранство, словно никогда его не видел, хотя моя спальня, по их же рассказам, почти не изменилась. Было заметно, что ему неловко со мной наедине, и это осознание позабавило. Ещё недавно мы спали в одной кровати без одежды, а сейчас нам странно смотреть друг другу в глаза.

– Кассия, – наконец поправила я. – Теперь все зовут меня просто Кассия.

Кай кивнул, немного расслабляясь.

– Знаю, что может тебя волновать, – заговорила я, удерживая на губах понимающую улыбку. – Ты садись, а я расскажу, и если потом у тебя останутся вопросы, то отвечу и на них.

В серых глазах отразилась благодарность. У Кая всегда были ответы, план наперёд, казалось не было ситуации, способной застать его врасплох, но сейчас он единственный не в курсе происходящего вокруг.