Книга Во главе обмана, страница 12 – Лия Арден

Её точно ожидает какое-то дерьмо.

Прямо сквернейшее дерьмо.

– Тебя мама послала, – догадалась Пандея, сделав глоток.

У всех скверных новостей вкус дорогого шампанского и клубники.

– Нужно твоё присутствие, Дея, – не стал отпираться Мениск, пригубив свой бокал.

– Где?

– На открытии выставки.

Пандея скептически изогнула бровь. Брат издал весёлый смешок и качнул головой, из-за чего несколько светло-каштановых прядей выбились из причёски.

– Уверен, ты знаешь, что происходит с Даорией. Наверняка разузнала про те взрывы четырёхлетней давности, – сдался Мениск и посерьёзнел, переходя к делу. Брат сел в кресло, закинув ногу на ногу, и отставил шампанское, Пандея же свой бокал допила за пару глотков.

– Не всё, но выяснила, – призналась она.

Закрытие проходов в Даорию тщательно держали в тайне, да так, что Пандее понадобилось пару лет, чтобы выяснить причины. Она остервенело копала, чуя интересную загадку и шикарную тему для статьи на первую полосу в газете, но, добравшись до правды, с ужасом избавилась от всех собранных материалов.

Даория не дружественна Палагеде, и всё же конец мира, даже враждебного, не может не испугать. Пандея через проверенныеисточники выяснила детали: Гипнос со своими детьми открыл новый для даориев мир, и сейчас идёт подготовка к переселению. До гибели Даории осталось лет шесть. Кожа покрылась мурашками при мысли о таком малом сроке.

– Чтобы заручиться поддержкой людей, цари не только заплатили за помощь своим металлом, но и пожертвовали местным музеям произведения искусства из частных коллекций. Люди в восторге, в таком большом восторге от их скульптур и картин, что это дошло до архонтов и, разумеется, до мамы. – Улыбка Мениска становилась шире, пока Пандея мрачнела. Она догадывалась, к чему всё идёт, но позволила брату закончить. – Долго она не выдержала и сама организовала выставку в Санкт-Данаме. Впервые будет позволено взглянуть на редкие древние скульптуры и коллекцию современного искусства.

Да уж.

Весьма ожидаемый ход от матери, которая не раз делами доказывала принадлежность к Дому Зависти.

– Цари отдают людям свои коллекции ради выживания, – не удержавшись от гримасы, напомнила Пандея.

– Не имеет значения. Мама считает, что это не повод позволять им нас затмить. И ради приличия все деньги будут отданы на благотворительность приютам Санкт-Данама. – Мениск пожал плечами.

– Отец поддержал идею?

– Ему всё равно. В дела матери он не вмешивается.

– Из-за того что выставка организована нашей семьёй, я тоже должна присутствовать? Родители будут?

– Нет, – со снисходительной улыбкой отмёл глупый вопрос Мениск. – Мама жаждет восхищения и внимания, но не настолько, чтобы сделать ахакор и ступить на эти… земли людей. – Заминкой брат явно скрыл нелестный эпитет, в последний момент подобрав нечто более нейтральное. – Немея будет их представлять, а наши отказы от присутствия не обсуждаются.

Пандея фыркнула, но сникла. Выбора у неё не было. Она уже ходила по краю родительского терпения. Могла делать что угодно, пока это не позорило род Лазарисов. Именно поэтому в Санкт-Данаме она жила под вымышленной фамилией, скрывая свою настоящую родословную. Однако это помогало сдерживать слухи разве что среди местных, в Пелесе же аристократы видят и знают о соседях больше, чем кому-либо хотелось.