Книга Эхо Тесвиерии, страница 40 – Лия Виата

– Неплохой результат, но, как по мне, весьма посредственный, – скучающе прокомментировал Ноа.

Итан фыркнул и доплелся до лавочки. Сил огрызаться у него не осталось.

На взволнованный взгляд жены он показал большой палец. Ноа продолжил свою экзекуцию и предложил остальным участникам группы занять оставшиеся беговые дорожки. Они неохотно подчинились, и началась проверка.

Итан немного отдышался и от скуки попытался вычислить наиболее способных. Американец, имя которого, если верить монитору, было Джон Смит, показал недюжинную силу. Каждый его удар по доске разносилсянад залом глухим эхом. Англичанка, Эмили Тейлор, будто вообще костей не имела. Она с почти нечеловеческой ловкостью и быстротой уклонялась от препятствий.

Результаты этих двоих оказались ожидаемыми. Ударная сила Джона перевалила за 1000 кг, а индекс ловкости Эмили составил 98 %. Результаты остальных, кроме двух последних участников, оказались вполне сопоставимы с теми, что показал Итан, поэтому он даже не потрудился запомнить их имена. Дольше всего пришлось ждать Пенни и корейца, Ким Чжон Хёна. Система Ноа никак не могла подобрать им подходящую скорость. В итоге Пенни заняла второе место, показав результат в 25 км/ч. Кореец же выдал 31 км/ч.

Ноа сделал какую-то пометку в грязном блокноте, что-то пробурчал себе под нос и сказал:

– На сегодня всё. Вас ждут в столовой через полчаса на ужин. Завтра утром вы должны снова явиться сюда для прохождения остальных тестов. Желаю приятного отдыха.

На этом он развернулся и ушёл. Все люди без исключения проводили его крайне недовольными взглядами. Работа под его руководством с каждым часом становилась всё веселее.

Глава 21

Пенелопа

Несмотря на все переживания, заснула Пенелопа после первого тестирования быстро. Дурацкая машина заставила её выложиться на полную, а она даже не заняла первого места по скорости. Впрочем, с на удивление длинноногим корейцем ей было не тягаться. Только немного утихнувшая боль в рёбрах вновь вспыхнула.

Ей снилась какая-то странная олимпиада, где каждого члена группы Ноа нарядили в объёмные костюмы борцов сумо и заставили проходить полосу с препятствиями. Толпа вокруг ликовала и, когда кто-то падал, воодушевлённо аплодировала. Пенелопа дико устала. Она чувствовала жару и духоту. Пахло потом, но она не могла заставить себя остановиться. У неё почему-то было ощущение, что если она это сделает, то случится что-то ужасное.

– Мама… – донёсся до неё слабый голос, который сразу потонул в криках безликой толпы.

Пенелопа судорожно осмотрелась, но никого не увидела.

– Мама, – повторил голос чуть ближе.

– Оливия? Ты здесь? – крикнула она, замедляясь.

– Не останавливайся! – Голос дочки испуганно задрожал, но было уже поздно.

Толпа и участники неожиданно исчезли. Тишина ударила по ушам больнее любого резкого звука. По спине Пенелопы пополз холодок. Костюм сдулся, обтянув её второй неприятной склизкой кожей. К горлу подступил дикий панический ужас. Воздух похолодел и загустел, словно кисель. Стало невыносимо холодно, а пространство вокруг начало казаться чужим и неестественным.

– Оливия? – позвала она.

Голос прокатился эхом и вернулся к ней, заставив поёжиться.

– Мама… – прошептала дочь совсем рядом, справа от неё.

Пенелопа резко обернулась, готовая поклясться, что пару секунд назад никого рядом не было, и испуганно замерла. Оливия стояла там. Она была одета во всё ту же одежду, в которой попала с ними в аварию. На голове у неё царил форменный беспорядок, однако совсем не это привело Пенелопу в ужас. Дочь была бледной, как покойница, и прозрачной, будто сотканной из утреннего тумана. Оливия смотрела прямо ей в глаза, но взгляд её зелёных глаз был пустым и неподвижным, как отражение в разбитом зеркале.