Книга Дерево красной птицы, страница 75 – Вера Лейман

– Я отпущу с тобой Сольдан, – предложил он, в его глазах заплясали злые искры. Сын вождя не привык подчиняться и быть в положении слабого.

– Ты позволишь нам с Сольдан вернуться в Когурё и отпустишь на волю всех рабов, которые выберут свободную жизнь, – твердо сказала она, внимательно наблюдая, как меняется его лицо.

Мунно сжал челюсти, но не проронил ни слова – лишь испепелял ее сердитым взглядом. Что бы он ни сказал дальше, Кымлан в любом случае выиграла.

– Ты ведь понимаешь, что это невозможно. Если я отпущу их на свободу, племя не примет этого, – процедил он сквозь зубы.

– Тогда никакой сделки. – Кымлан равнодушно пожала плечами. Она старалась не показывать, как сильно ей нужно это соглашение. – Ты вернешься домой с поражением, и твой народ не примет наследника, который не в состоянии справиться с горсткой варваров.

Ей казалось, что она слышит скрежет зубов Мунно. Он был в ярости.

– Хорошо, я согласен, – наконец ответил он и отвернулся, будто смотреть на Кымлан было выше его сил. Гордость будущего хана была глубоко задета.

– Дай мне слово вождя, что выполнишь обещание и не обманешь, когда я уеду. – Кымлан решила идти до конца: скрепить их договор словом наследника, от которого он не откажется, если у него есть хоть капля чести. А в том, что честь у Мунно была, Кымлан не сомневалась.

– Даю слово.

Кымлан облегченно выдохнула, едва скрыв торжествующую улыбку.

– Тогда перейдем к главному. Какой у тебя план?

Девчонка испепеляла его непримиримым взглядом, и Мунно понимал, что в сложившихся обстоятельствах вынужден согласиться. Вернуться домой с поражением, потеряв практически всех своих солдат, да еще и раззадорив киданей, – немыслимо. А ее способность управлять огнем была поразительным преимуществом, которое давало надежду раз и навсегда отогнать от своих границ обнаглевших варваров.

В просвете между деревьями что-то мелькнуло, и Мунно положил ладонь на рукоять меча, но при виде того, кто идет навстречу, не смог сдержать искреннего крика радости:

– Исуг! Ты жив!

Черный конь подошел к хозяину и доверчиво ткнулся носом в щеку. Мунно прижался к теплой шее, ласково поглаживая бархатистый бок. Удрученный неожиданным поражением, потерей солдат и необходимостью пойти на условия Кымлан, Мунно только сейчас вспомнил об Исуге. А ведь то, что он спасся из сожженной деревни, казалось настоящим чудом.

– Не знала, что это твой конь. – Кымлан удивленно наблюдала за воссоединением старых друзей, будто не ожидала от Мунно проявления таких теплых человеческих чувств. – Он спас мне жизнь.

С благодарностью посмотрев на нее, он ответил:

– Этот конь мне очень дорог. Спасибо, что выбрались вместе. – Мунно не смог скрыть теплоты в голосе оттого, что два важных для него создания остались живы. Ведь когда перепуганный насмерть Чегон примчался в пещеру, Мунно уже простился с Кымлан и даже не надеялся когда-нибудь увидеть ее.

Взяв Исуга под уздцы, Мунно повел Кымлан к пещере, где временно устроились беглые рабы и оставшаяся часть его воинства. Он торопился, опасаясь, что в лесах затаились остатки киданей, но, к счастью, им на пути никто не встретился, – только ветер тревожно поднимал в воздух пожухлые листья, заставляя их поминутно оборачиваться от каждого шороха.