Книга Дерево красной птицы, страница 46 – Вера Лейман

Кымлан проглотила выступившие слезы и упрямо подняла голову. Чаболь, этот бедный мальчик, любил ее как сестру и так старался сохранить ей жизнь, что она просто не могла сдаваться. Она дорого заплатила за свое существование бесценными жизнями казненных воинов и не допустит, чтобы их жертва стала напрасной. А по возвращении домой обязательно отомстит. Мохэ умоются собственной кровью, и каждый причастный к смерти когурёских воинов пожалеет, что появился на свет.

«А как же Мунно?»– некстати напомнил внутренний голос. Он спас ее, рискуя не только навлечь на себя гнев отца, но и потерять доверие подданных. Хоть Кымлан и не знала мохэского, но прекрасно поняла суть разговора в лесу, когда Мунно собирался отпустить пленницу. Он не побоялся пойти против законов своего племени ради спасения врага, и это пробудило внутри нее смесь противоречивых чувств: от слепой ярости до тлеющей в самом дальнем уголке сердца щемящей благодарности. Нет, мстить Мунно она совершенно не хотела и злилась на себя за то, что не получалось его ненавидеть.

Кымлан думала, что судьба окончательно развела их в разные стороны, когда ее увезли в одно из самых удаленных селений мохэ. Именно поэтому сегодняшняя встреча в деревне стала для нее полной неожиданностью.

Последняя ночь в доме Мунно прошла тягостно. Кымлан ворочалась на жесткой лавке и не могла сомкнуть глаз, то и дело возвращаясь мыслями к внезапному пожару. Когда ужас и потрясение немного отпустили, ее душу пронзил яркий луч отчаянной надежды: а вдруг это был принц Наун? Неужели сила его любви так велика, что он осмелился пойти против воли отца, чтобы спасти свою женщину, даже когда весь мир отвернулся от нее? Ей было стыдно за такие мысли, но в то же время хотелось верить, что это правда. Однако Мунно сообщил, что никаких следов неприятеля в лесу не обнаружилось. Судя по тому, какое спокойствие царило в мохэском городе, внутреннее расследование тоже не выявило предателей. Тогда откуда же взялся огонь?

Погруженная в свои мысли, Кымлан даже не заметила, как дорога стала ровнее, и телега остановилась. Сквозь толстые жерди клетки она увидела глубокий ров, у края которого они стояли. Через несколько минут перед ними опустился деревянный мост, и лошади вновь двинулись в путь.

Кымлан оглянулась на оставленную позади дорогу и печально вздохнула, когда ворота закрылись. Теперь она отрезана от свободного мира.

Один из стражников открыл клетку и, прорычав что-то на мохэском, грубо выволок Кымлан. Связанные за спиной руки ужасно мешали ей, и она едва удержалась на ногах. Она быстро осмотрелась по сторонам, стараясь определить, куда ее привезли.

На первый взгляд деревня казалась совсем маленькой: несколько бараков для рабов и около десятка вооруженных до зубов стражников по периметру. С четырех сторон поселение окружали вышки. С каждой из них на новоприбывшую девушку недобро взирали по два вооруженных луками мохэсца. В центре крошечной площади стоял большой, покрытый соломой дом на деревянных сваях, который, очевидно, был предназначен для кого-то важного. Еще несколько охранников были расставлены возле входа в здание и у подножия высокой деревянной лестницы. Итого около двадцати вооруженных бойцов. С таким количеством мохэсцев Кымлан точно не справится, даже будь у нее оружие. Кроме того, деревню окружал высокий забор, перелезть через который без посторонней помощи было невозможно.