Книга Дерево красной птицы, страница 39 – Вера Лейман

– Все командиры мне как братья, я не верю, что один из них мог совершить такое чудовищное злодеяние. Для чего? – рассуждал хан сам с собой, отрешенно глядя на выжженный участок земли, где по-прежнему лежали обгоревшие трупы казненных когурёсцев. Четырнадцать вместо пятнадцати. – Ладно, возвращаемся. Нужно обсудить это со старейшинами.

Хан как-то странно посмотрел на сына и ушел к сгоревшему лагерю, по пути отдавая приказы.

Времени было мало, и Мунно бросился в ту сторону, куда Даон понес пленницу. Кашляя от едкого дыма, который ветер тянул со стороны лагеря, Мунно пробирался по потайной тропе, ведущей в Когурё. Листья были примяты, а значит, его друг с Кымлан прошел именно здесь.

Вскоре Мунно увидел их: девчонка сидела на земле, прислонившись к дереву, и, кажется, была не в себе. Даон стоял рядом, не сводя с нее глаз.

Мунно опустился на колени и похлопал ее по щекам, приводя в чувство.

– Эй! Очнись! Тебе нужно бежать, пока нас не обнаружили! – Он потряс девушку за плечо. Оно было горячим, и Мунно с удивлением обнаружил подпаленную в нескольких местах ткань. Что странно, ведь огонь добрался до места казни позже – когда Даон уже увел Кымлан в лес. Но времени на размышления не оставалось, и Мунно вновь встряхнул пленницу.

Девчонка очнулась и судорожно дернулась, будто только заметила мужчин.

– Что ты делаешь? – Ее голос звучал хрипло, глаза казались безумными, а к блестевшему от пота лицу прилипли пряди волос, выбившиеся из пучка.

– Тебе надо бежать. Если пойдешь по этой тропе, не сворачивая, то через несколько часов выйдешь к Чхунмунскому ущелью, – торопливо проговорил Мунно, указывая рукой направление. – Сразу за ним – гора Пэкту. Как только перейдешь ее, окажешься на земле Когурё.

– Ты отпускаешь меня? – Девчонка будто была не в своем уме и никак не могла взять в толк, что ей говорят.

Мунно сердито вцепился в ее плечи и, наклонившись к ее лицу, жестко сказал:

– Беги! Быстрее, иначе нас поймают!

Кымлан поднялась на дрожащие ноги и бросилась вперед по тропе.

Внезапный свист металла рассек воздух, и длинный кинжал воткнулся в дерево прямо над головой беглянки. Кымлан упала на землю и перекатилась за толстый ствол.

Мунно узнал вибрирующую рукоять, украшенную красными и синими бусинами, и медленно повернулся.

– Ты! – зычный голос отца прогремел на весь лес. – Неужели это твоих рук дело?

Личная стража хана выволокла Кымлан из-за дерева и поставила на колени перед вождем. Мунно и Даон переглянулись друг с другом, понимая, что своим поступком навлекли на себя подозрения в поджоге. Даон шагнул к пленнице и, схватив Кымлан за волосы, приставил меч к ее горлу.

– Сын, ты лишился рассудка? – тихо спросил хан Вонман, угрожающе медленно приближаясь к ним. Он оттолкнул Даона с дороги и вплотную подошел к Мунно, испепеляя его потрясенным взглядом, будто не мог поверить своим глазам. Мунно внутренне сжался: он уважал и любил отца, но в гневе тот был неукротим и мог сделать что угодно.

Звонкая пощечина разорвала лесную тишину, и голова Мунно мотнулась в сторону.

– Ты влюбился? Эта ведьма околдовала тебя, раз ты решил предать родное племя? – прорычал хан. – Что ты натворил?

Подозрения больно ранили; кровь вскипела лишь оттого, что отец, лучше всех знавший, как Мунно предан племени, обвиняет его в поджоге.