Книга Дерево красной птицы, страница 155 – Вера Лейман

Наун хотел было что-то сказать, но не мог – горло сжало спазмом. Он протянул руку и робко коснулся ладони матери.

– Может, чувство вины не исчезло вовсе, просто отец спрятал его глубоко в сердце, потому что иначе невозможно жить, – дрогнувшим голосом произнес он.

Королева крепко сжала руку сына и тут же отпустила, будто испугалась проявления чувств.

– Боюсь, мы этого уже никогда не узнаем.

Наун вернулся в свои покои, чувствуя себя разбитым и больным. Посещение отца стало для него потрясением. С самого детства Владыка был для него оплотом, защитой и опорой, и видеть его таким беспомощным оказалось невыносимо больно.

Наун разделся и лег в кровать. Голова раскалывалась, тело ломило от усталости, поскольку он был на ногах со вчерашнего вечера и не спал целые сутки. Он закрыл глаза, перебирая все события прошедшего дня: заседание совета, решение Насэма и больной отец, чье осунувшееся лицо намертво врезалось в память. Ни малейшего проблеска надежды – одна только тоска и горечь.

Он перевернулся на бок и вздохнул. Он надеялся, что Тами приедет со дня на день. Ее уверенность и холодный рассудок дарили ему спокойствие и ощущение, что все будет хорошо.

Завтра Наун собирался навестить Ансоль, чтобы расспросить о нападении. Рассказ министра Ёна была кратким и скомканным, поэтому он хотел узнать подробности от нее самой. Сестра была нежной и ранимой, как фиалка, и Наун даже отдаленно не представлял, как она смогла пережить такие испытания.

Он проспал до обеда следующего дня, но все равно не чувствовал себя отдохнувшим. Он вяло позавтракал, оделся и отправился в покои Ансоль. Он соскучился и хотел поддержать ее, зная, что из всех королевских детей она была ближе всех к отцу. Это было их общее горе, и она не должна переживать его в одиночку.

Погруженный в свои мысли, Наун шел по территории дворца. Несмотря на то, что Чанмун считал предстоящую войну заведомо проигрышным делом для Насэма, он очень беспокоился за дальнейшую судьбу Когурё. Их границы постоянно находились в опасности, и сейчас в первую очередь нужно было бросить силы на поддержание линии обороны, а не тратить жизни солдат на маленькую крепость.

Внезапно он услышал незнакомую речь.

Повернув голову, Наум увидел трех незнакомых девиц в сопровождении невысокого худощавого мужчины, стоявшего к нему спиной. Платья незнакомок были диковинного кроя, черного цвета и с красным шитьем на поясе. Такой же узор украшал одежду мужчины.

Прислушавшись, Наун вдруг узнал мохэский язык. Враги в Когурёском дворце? Шпионы? Как их пропустила стража? Он уже сделал несколько стремительных шагов к ним, как одна из девушек заметила его и, сощурив узкие глаза, пихнула сопровождавшего их мужчину в плечо. Тот обернулся, и…

Науну показалось, что почва ушла у него из-под ног. Он споткнулся, едва устояв на покачнувшейся земле.

Это был не молодой воин.

Кымлан.

Ноги будто приросли к выложенной камням дороге. Все чувства, которые Наун месяцами давил и уничтожал в себе, которые навсегда похоронил в глубине души, рванулись изнутри, разрывая сердце в клочья. Они чудовищным ураганом понеслись вперед, затягивая в смертоносный вихрь и честолюбивые планы, и желание победить Насэма, и теплые чувства, которые он испытывал к Тами.

Невозможно… Это не могла быть Кымлан, она ведь погибла! Он оплакивал ее несколько месяцев, винил и ненавидел себя, но когда наконец-то научился жить с этой болью, она вновь возникла перед ним. Именно сейчас, когда он женился и задушил в себе желание быть счастливым. Нет, Небеса не могут быть так жестоки, это невозможно! Наверное, это просто видение из-за замутненного усталостью и переживаниями сознания… Это не может быть Кымлан…