Книга Дерево красной птицы, страница 136 – Вера Лейман

– Во-первых, вы мне нужны. Без вашего присутствия я боюсь… боюсь вернуться в прошлое. Во-вторых, будет здорово, если вам позволят там тренироваться. Во дворце хорошо оборудованные стрельбища, да и, учась бок о бок с дворцовыми стражниками, больше возможностей улучшить навыки.

Девушки притихли, вероятно, представляя открывшиеся перспективы.

– Но согласится ли на это Владыка? – осторожно спросила Юнлэ.

– Это уже не наша забота. Принцесса обещала уговорить его, ну а я вернусь только на таких условиях. Если нет, то мне же спокойнее. Все, давайте спать. – Кымлан укрылась до подбородка одеялом и закрыла глаза.

После встречи с принцессой ее одолевали смешанные чувства. С одной стороны, она была искренне рада узнать, что Ансоль по-прежнему дорожит ею и, в отличие от своего брата, хочет, чтобы она оставалась в ее жизни. Но с другой, возврат к прошлому – это шаг назад после того, как она едва нашла в себе силы двигаться вперед. И, наконец, она нашла в себе очевидный корыстный интерес, который заключался в желании предоставить подругам лучшие условия для тренировок.

На следующий день Ансоль вернулась во дворец. Ее сопровождал сам командир Чильсук во главе большого отряда.

Новость о нападении на принцессу мгновенно разлетелась по Куннэ. Кымлан бродила по улицам, прислушиваясь к разговорам жителей столицы. Некоторые искренне сочувствовали ни в чем не повинной принцессе, а другие откровенно злорадствовали.

– Так ей и надо! Живет в роскоши, проблем не знает, а на улицах валяются трупы умерших голодной смертью людей! – все чаще слышала Кымлан.

Первым порывом было заткнуть негодяям рты, но потом ее мнение изменилось. Каждый день она видела просивших милостыню бедняков, худых детей в оборванных одеждах, слонявшихся по городу с пустой миской в надежде на чью-то доброту и сострадание. После продолжительной войны Когурё стенало от нищеты, в то время как знать отказывалась открыть свои склады с запасами и продолжала пировать на костях истощенного народа. Пройдут годы, прежде чем страна восстановится, и люди перестанут умирать от голода. Все это пробуждало в душе Кымлан жгучий протест против несправедливости. Она помогала тем, кому могла, но ее усилия были ничтожны по сравнению с масштабом бедствия.

От Ансоль несколько дней не было вестей, и Кымлан уже почти успокоилась, решив, что принцессе так и не удалось уговорить Владыку. Или она поняла, как эгоистично было ее желание держать подругу при себе и игнорировать ее чувства. Кымлан убеждала себя, что все к лучшему, и гнала фантазии о том, как встречает во дворце Науна и гордо бросает ему в лицо упреки. Это было глупо и по-детски, но встревоженная рана требовала хоть какого-то возмездия, пусть и мысленно.

Кымлан уже почти забыла об этом, когда две недели спустя отец вернулся домой с письмом от принцессы и официальным пропуском во дворец для нее и девочек. Кымлан могла приходить в любое время и использовать тренировочные площадки по своему усмотрению. Это была неслыханная щедрость, и только Небеса ведали, как Ансоль удалось уговорить Владыку на эти условия.

На следующий день Кымлан вместе с подругами стояла перед воротами дворца, показывая угрюмым стражникам пропуск и письмо. Смерив девушек недоверчивыми взглядами, караульные пропустили их и закрыли ворота.