Книга Дерево красной птицы, страница 109 – Вера Лейман

Сольдан осторожно взяла ее за руку и с тревогой посмотрела в лицо.

– Это он, да? – тихо спросила она.

– Да.

Какой-то молодой когурёсец подошел к ним, шутливо играя бровями.

– А выпить девицы не желают? – Он растянул полные губы в игривой улыбке и склонился к парализованной Кымлан.

– Иди куда шел, – сердито буркнула Сольдан, оттолкнув его.

– Ходит в лохмотьях, а еще рот разевает, – мгновенно обозлился он, явно нарываясь на ссору.

– Пошел вон. Или я вырву твой грязный язык, – с ненавистью процедила Сольдан, закрывая собой подругу.

Не ожидая такого отпора, парень что-то пробурчал, смерил девушек презрительным взглядом и ушел прочь.

К Кымлан подошли Юнлэ и Акин, но они тоже не могли подобрать слов. Они только в общих чертах слышали ее историю с принцем, но понимали, что для нее это большой удар.

Она была так счастлива вернуться домой, думала, что все будет как прежде. Вспомнились вдруг слова Даона: «Уверена, что они все еще ждут тебя?» Может быть, он знал о женитьбе Науна и просто пытался предостеречь? Да и какая теперь разница? Ее никто не ждал. А Кымлан так надеялась, что хоть кто-то верит, что она жива. Оказалось, что нет. Каждый продолжил свой путь, вычеркнув ее из своей жизни.

– Пойдем? – Сольдан ласково погладила подругу по плечу.

Кымлан кивнула. Нужно найти силы дышать. Сделать шаг, потом другой и вновь обрести опору под ногами. Подруги о чем-то спрашивали ее, но Кымлан отвечала невпопад, пытаясь вынырнуть из затягивающего ее вглубь водоворота. Она сжимала повод Исуга. Слышала его дыхание и старалась дышать в такт с ним, медленно вернуть себе зрение и слух.

Горло схватывало спазмом, а глаза застилали слезы, пока они шли по заполненным улицам. Подруги молчали, понимали, что Кымлан сейчас чувствовала. Пережить плен, смерть друзей, рабство, кровавую бойню, а потом вернуться домой, только чтобы узнать, что она больше никому не нужна, а любимый человек нашел способ жить без нее. Родной город, куда она так стремилась, стал чужим.

Покинув центр столицы, они свернули к окраине, где находился дом Кымлан. Она много раз представляла, как открывает ворота и бросается навстречу отцу. Но сейчас он был в охране дворца на свадебной церемонии, и вряд ли ее встретит кто-то, помимо слуг.

Кымлан подняла голову и увидела вдалеке, на вершине, ветвистое Дерево рода. Ей невыносимо захотелось подняться туда, чтобы хоть кому-то излить свою боль.

Поднимаясь по склону холма, Кымлан оглядывала соседские дома. Дворы были пусты – видимо, основная масса горожан собралась в центре праздновать свадьбу принца. Ворота ее собственного дома были закрыты.

Кымлан посмотрела на притихших подруг.

– Мы пришли.

Она толкнула тяжелую дверь и шагнула в чисто выметенный двор. Застыла, оглядывая прямоугольный ханок[7], постройки для слуг, висящие на стене соломенные корзины, метлы и – чуть дальше – пустое стойло для лошадей. Все осталось на своих местах, как будто Кымлан и не уезжала никуда.

– Батюшки мои, молодая госпожа! Девочка моя! – Корзина выпала из рук нянюшки Дэгам, и мелкие крупинки риса усеяли двор.

– Нянюшка… – прошептала Кымлан. В глазах щипало, но она изо всех сил сдерживала слезы.

Няня сильно постарела за это время. Ее лицо осунулось, в густых волосах прибавилось седины, а морщины еще больше изрезали смуглую кожу.