Книга Грубая любовь, страница 8 – Елена Синякова

Осознание того, что сказал этот жуткий тип, дошло до мозга не сразу.

Он словно в какой-то момент оборвал нейронные связи и перестал работать, чтобы Лина могла сделать один вдох и задержать дыхание. Чтобы дать сердцу возможность подготовиться к удару.

Но подготовиться никак не получилось.

Чёрт. Как же это было больно.

Дальнейшие объяснения были бессмысленными и пустыми.

Она всё прекрасно поняла сама.

И зачем ей нужно было мыться в этот поздний час.

И зачем в их скромную квартиру явился этот тип в чёрной одежде с жуткими глазами, смотреть в которые было просто невозможно.

- Входите, - безжизненным голосом отозвалась девушка, и отступила в сторону, - Делайте то, что должны.

Он вскинул одну бровь, и в его темных глазах промелькнула искра интереса.

- Такая смелая?

Девушка только отрицательно покачала головой в ответ.

- В том, что происходит, нет моей вины. И не мне стыдиться этого. И потом, вряд ли я могу что-то изменить.

- Ты права. Не можешь.

В реальность происходящего все еще с трудом верилось, даже когда мужчина неожиданно снял обувь, хотя, наверное, мог бы этого не делать, поскольку был хозяином положения, и прошел прямиком в зал.

Лина скованно двинулась вслед за ним, беспомощно сжав в руках белое полотенце.

Словно в фильм попала. Страшный и драматичный.

Девушка никогда бы не подумала, что сможет оказаться в такой ситуации в реальной жизни. Даже в страшном сне не привиделось ничего подобного.

Она понимала, что убежать от такого бугая просто невозможно, но мозг отказывался работать и предлагать хоть какие-то варианты спасения.

В груди пылало от боли, которую было не излечить и не потушить.

Даже во рту стало горько, хотя в глазах не было ни одной слезинки.

Наверное, нечто подобное чувствуют женщины, которые узнают об измене любимого мужа, кому верила и ради которого жила.

Второй вопрос, который ударил страшнее правды, был – за что?

Чем я всё это заслужила?

Ведь любила. Искренне.

Была верной послушнойженой. Кормила.

Успокаивала в минуты горя. Поддерживала и вставала плечом к плечу, когда приходила беда.

Не нудила на счет того, что кроме бабушкиной старенькой квартиры у них ничего и не было. Не просила норковых шуб и поездок на Мальдивы, а тихонечко жила рядом.

И вот.

Итог.

Её проиграли.

Как вещь.

Как можно было бы проиграть машину или квартиру.

Хотя теперь уже было не ясно и на счет квартиры и на счет машины тоже.

Лина так погрузилась в свои мысли, что не сразу заметила, как незнакомец сначала быстро, но тщательно осмотрел комнату, а затем уставился на неё саму.

Он молчал и не нападал, словно давал возможность привыкнуть к тому, как резко и неожиданно поменялась её жизнь, разбившись вдребезги.

Да, он знал, что после него она будет рыдать и выть, а еще скорей всего ненавидеть себя за то, что случилось, хотя её вины здесь реально не было. И долго сидеть в ванной или душе, чтобы почувствовать себя хоть капельку не такой грязной и падшей.

Но отпустит её еще не скоро.

Душевные раны всегда страшные и они подолгу не заживают, а медленно гниют и тлеют изнутри, отбирая сон и спокойную жизнь за бесконечными самокопаниями и вопросами, которые будут снова и снова бить по сердцу, каждый раз разбивая его вдребезги.

Страшнее будет, если она простит своего придурка мужа, и будет жить в надежде на то, что он изменится.