Книга Грубая любовь, страница 25 – Елена Синякова

Амир щелкнул по головке пальцами, и поморщился от острой пронизывающей боли, но и это не помогло.

Гребанная озабоченная штуковина!

По-хорошему надо было уезжать отсюда и заниматься дальше своими делами, но жопу словно приклеили к этому месту и этому чертову дому.

Амир точно знал, какие окна выходят на сторону двора, и был рад тому, что Лина не выглядывала, чтобы проверить, как там валяется без сознания её муженёк.

Девушке было не до этого.

Хотя, он знал такие случаи, когда самых отпетых и мерзких гавнюков их сердобольные жены откапывали из говна и палок со слезами и печалью, чтобы отмыть, снова поставить на ноги и быть оплёванными этим же мужиками, а затем брошенными.

Не зряже говорили, что все бабы – дуры.

Хотелось верить, что Лина не такая.

Что она откроет свои глаза и посмотрит на мужа с новой для себя стороны, а затем сделает правильные выводы, как бы больно и тяжело это не было.

Амир и сам был тем еще говнюком, но он этого никогда не скрывал, да и хранить верность никому не обещал.

Со всеми женщинами он общался так, чтобы они к нему особо не привязывались, но всегда находились такие, которые почему-то были без ума от его отвратительного характера.

Но еще больше без ума оттого, каким он был в постели.

Видимо, именно это притягивало их сильнее всего, когда становилось уже не важно всё остальное.

- Ой! Это кто там лежит? Плохо ему кажись? – вдруг раздался приглушенный голос старушки откуда-то, и в нос тут же ударил запах псины.

Нет, не от пожилой женщины.

Она пирожками пахла и благородной старостью.

Просто гуляла со своей мелкой и такой же старенькой собачкой, а еще подругой, которая шла без собаки, но с палочкой.

Они вышли не торопясь в силу своего возраста с небольшой рощицы, которая была посреди этого жилого квартала, и не остались равнодушными к тому, кто продолжал валяться бесхозной кучей без сознания.

- Нина, ты только посмотри! Он же весь в крови! Машина его сбила что ли?

- Похоже на то! Живой хоть?

Старушки неловко и пугливо склонились над гандоном.

- Дышит кажись! Надо скорую вызывать, Надь!

- Надо, конечно, надо!

- Ох, где там телефон-то мой?

Собачка устало улеглась на асфальт, пока старушки хлопотали и вызывали скорую, а Амир лениво наблюдал за происходящим, точно зная, что этот придурок не умрет.

По крайней мере, не здесь и не сейчас.

Скорая приехала довольно быстро, и его погрузили на носилки, чтобы увезти в ближайший приемный покой.

Старушки еще поохали и тоже разошлись по домам.

А Лина так и не выглянула в окно, чтобы проверить своего мужа.

Умница девочка.

Она продолжала лить горькие слезы, и стала потихоньку убираться на кухне, не сразу заметив, что поранила руку об осколок кружки, когда упала из-за мужа.

Физической боли девушка не ощущала.

Душевная была настолько сильной, что заглушала собой всё вокруг.

Быстро такая боль не пройдет.

Она будет душить и пускать яд в память каждую минуту.

Потом каждый час.

Потом каждый день.

Сам Амир таких эмоций никогда не испытывал – слава яйцам! - но с ними сталкивался, когда у одного кореша жена изменила ему и сбежала со своим хахалем.

Иногда эти его звериные инстинкты сводили с ума.

Хотелось отключиться от мира и не чувствовать ни-че-го, но Амир не мог этого сделать, как бы не старался.

Мужчина достал свой телефон и набрал знакомый номер, где тут же ответили: