Книга Гадина Петровна, страница 21 – Вера Платонова

— Где в этот момент находился ваш супруг?

— Полагаю за нашим столом.

— Где в этот момент находилась ее величество королева Фелиция?

— Не знаю, я не наблюдала.

Секретарь записывал каждое сказанное принцессой слово. Шварц также сделал какие-то пометки в блокноте.

— Почему вы вырвали пирожное из рук короля и заставили его выплюнуть съеденный кусок? Вы что-то знали о готовящемся преступлении?

— Я… Нет, я ничего не знала. — Ровена замолчала, подбирая слова. — Просто я заметила на этом пирожном волос! — нашлась она. — Огромный такой, длиннющий, светлый волос. А это противоречит санитарным нормам. Я не могла позволить королю съесть нечто подобное, он мог поперхнуться.

— Хорошо, видели ли вы когда-нибудь ранее это пирожное? Допустим, на кухне, когда его готовили?

— Нет, впервые я увидела его в руках у дочери маркизы де Мираболь.

— Этого пока достаточно.

— Пригласите маркизу сюда! — распорядился генерал.

Спустя мгновение в зал вошла камеристка королевы, утирающая слезы платком. Завидев дочь, она разрыдалась и бросилась к генералу.

— Я уверена, моя дочь ни в чем не виновата! Это чья-то дурная шутка!

— Разберемся, присаживайтесь, ваша светлость, — ответил генерал. — Насколько я понял, маркиза, отравленные пирожные были приготовлены по фамильному рецепту вашей семьи?

— Так. Но я не распоряжалась их готовить.

— Ваша дочь распорядилась, так Виолетта?

Девушка опустила глаза.

— Виолетта, деточка, рассказывай, как есть! Зачем ты принесла эти пирожные? — умоляюще воскликнула маркиза.

Королева и принц сохраняли молчание и наблюдали за происходящим, но если королева была спокойна, то принц демонстрировал чрезвычайное волнение. Теофиль также присутствовал, но не занимал места за столом, а привычно наблюдал за происходящим из затененного угла. Принцесса впервые обнаружила на его лице выражение неподдельного интереса к происходящему. Похоже, этот поворот событий удивил даже закаленного дворцовой жизнью интригана.

— Ваше величество, — обратился Шварц к Фелиции. — Где вы находились в момент трагедии?

— За своим столом, Шварц, — оскорбленно ответила королева. — Я бы просила не унижать меня допросом, хотя бы в знак сочувствия моему горю.

— Король еще жив, ваше величество, — отметил генерал.

— Леонард при смерти.

— И все-таки. Правильно ли я понял, что король пошел прогуляться, а вы остались сидеть за своим столом, но при этом наблюдали за своим супругом. Ну, или не за супругом, а за разговором принцессы Ровены и Виолетты?

— К чему вы ведёте? Я всегда присматриваю за своим супругом так или иначе.

— Гости, присутствовавшие на торжестве, в один голос заявляют, что прежде чем его величество откусил кусок пирожного, вы крикнули «Леонард, не смей» и встали со своего места. Смею полагать, что причина не в том, что вы разглядели со своей позиции волос на кондитерском изделии?

— Да все тут понятно уже, что вы тянете кота за… хвост? — подала голос принцесса со своего места.

Шварц одарил ее суровым взглядом.

— Прошу не нарушать порядок разбирательства. Итак, ваше величество? В чем была причина вашего крика?

— Причина самая прозаическая. У короля от сливочного крема в сочетании сягодами всегда расстраивался желудок. А удержаться от этих эклеров по своей воле он не мог.

— Так. Здесь все понятно. Переходим к мадемуазель Мираболь. Ну-с, что побудило вас принести на пир, на котором как мы знаем и без того хватало вкусностей, пирожные?