Книга Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 2, страница 71 – Селина Катрин

Это было… медленно. Глубоко. Неотвратимо правильно.

Будто мы не просто сближались, а выравнивали дыхание, память, ритмы сердец и столько необходимые толчки. Во мне поселилось спокойствие. Уверенность. Принятие. Я чувствовала себя собранной, цельной: все рассыпанные частицы наконец сошлись воедино.

И даже не смогла уловить, когда пламя близости растворилось в тишине сна. В какой-то миг я просто осознала, что выдохлась до последней капли и мне больше ничего не нужно. Кассиан почувствовал это без слов, укрыл нас одеялом, притянул ближе и прижал к себе, оставляя в мире только тепло его дыхания и мой ровный пульс у его сердца.

Так мы и уснули. А в камине, словно разделяя нашу усталость, догорал последний язычок пламени и плавно таял в полумраке.

Эстери Фокс

Я проснулась с ощущением тепла. Тихого, укутывающего, как мягкий плед после прогулки на свежем ветру. Сначала я даже не открыла глаза — просто лежала, чувствуя, как внутри ещё тихо пульсируют отголоски сна и недавней близости.

Потом я всё же открыла глаза и приподнялась на локтях. В камине лежали прогоревшие угли — немые свидетели ночи, доказывающие, что всё случилось наяву, а не в моей фантазии. Кассиан стоял у окна вполоборота, обнажённый по пояс, с дымящейся чашкой в руке. Он смотрел вдаль, туда, где за затемнённым стеклом тянулись выжженные горы и бескрайние, потрескавшиеся от нехватки влаги равнины, а ветер играл с песком, образовывая воронки. Ландшафт был безжизненным, почти агрессивным — необитаемый спутник в своей первозданной суровой красоте.

Монфлёр стоял спокойно. Мощный гибкий хвост лежал ленивой петлёй на полу, острый шип поблёскивал в утренних лучах солнца, пробивающихся сквозь тёмно-шоколадное стекло. Очевидно, Кассиан был из тех мужчин, кого эти острые скалы не только не пугали, а наоборот — помогали собраться с мыслями. Он черпал в них силу, как черпают воду из колодца. Я почти почувствовала, как у него кристаллизуются мысли.

Я молча смотрела на цварга. На чёткие линии плеч, на крепкую спину с рельефом мышц и следами застарелых шрамов. Один тянулся от лопатки по диагонали — длинный, тонкий, будто от удара холодным оружием, а может быть, чужим шипом. Другой — около основания хвоста, грубее, с намёком на ожог. Я могла только догадываться, откуда они взялись. Впрочем, к восьмидесяти годам сложно не обзавестись шрамами, даже у меня они имелись. Бытовые неприятности случаются.

Около шеи Кассиана пролегала линия лёгкого загара, и я не смогла сдержать улыбки: Лея говорила, что ходила с Кассианом загорать на коралловые озёра.

В фигуре Монфлёра не было ни суеты, ни показного напряжения — только уверенность и сдержанная энергия. Цварг, прошедший многое. Умный, выносливый, упрямый.

Он был зрелым, и это было видно — по рельефу мышц без нарочитой накачки, по лёгкой грубости кожи на плечах, по тем самым шрамам, по которымможно было читать его историю. Но он не прятал этого, не стеснялся. Наоборот — стоял с расправленными плечами и той внутренней свободой, которую редко увидишь в мужчинах моложе.

И это было… чертовски сексуально.

— Проснулась? — Кассиан так увлёкся размышлениями, что только сейчас заметил, что всё это время я неотрывно его изучала.

— Да. — Кивнула и принялась оглядываться. Где мои рубашка и юбка? Вчера скидывала одежду с кровати в кромешной темноте.