Книга Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 1, страница 45 – Селина Катрин

Я застыла. Не от неожиданности — от откровенного удивления. Даже если говорить о моей авторской разработке — процедуре орошения лёгких для детей, — то на Миттарии такое запрещено. Однако Тиарейн Вэл'Массар, чистокровный миттар по рождению, последним предложением явно дал понять, что одобряетмою работу.

— Благодарю вас, — выговорила я. Мой голос звучал куда мягче, чем я рассчитывала.

Краем зрения я обратила внимание, что Кассиан стоит и ухмыляется. Он даже руки сложил на груди, явно считая, что только что прозвучала ничего не значащая дежурная «вступительная речь».

А в следующую секунду Тиарейн сказал:

— Увы, моё тело не вечно, смерть не за вулканами. Я умираю.

Он сказал это спокойно, почти буднично. Я моргнула. Нет, конечно, организатор «Новой Эры» был мужчиной в возрасте, но тем не менее держался отлично, да и миттары при нужных кредитах и доступе к медицине и больше двухсот лет прожить могут. Тиарейну на первый взгляд было сто семьдесят — сто восемьдесят, не больше.

— Простите… — Я попыталась улыбнуться. — Прошу прощения, но вы же выглядите… я бы сказала, великолепно для вашего возраста.

Однако Тиарейн мягко качнул головой.

— Нет, госпожа Фокс. Вы не поняли. Я умираю.

Так, как говорят диагноз. Выспрашивать «а вы точно уверены?» было бы по меньшей мере глупо.

— У меня… — Мужчина на мгновение закрыл глаза, словно выбирая слова. — Редкая форма фибросистемного распада. Ксаттарийская деструкция тканей.

— Сочувствую.

Я знала об этой болезни. Очень редкая. Генетический сбой в митохондриях, свойственный лишь миттарам, которые подавляющую часть жизни провели в воде, а не на суше. Болезнь в некотором смысле уникальная, а потому плохо изученная, ведь миттары — единственная раса среди всех представителей Федерации, кто имеет двойную систему дыхания.

Кассиан расплёл руки с груди и оторопело уставился вначале на Тиарейна, затем на меня. Он хотел что-то сказать, но я пошевелила пальцами, показывая, что расспросы сейчас неуместны. Неожиданно он понял жест.

— Мой мозг ещё стабилен. Личность сохранена. — Вэл'Массар произнёс это с достоинством. — Но телу осталось… не очень много. Часть моих органов будет пригодна и после смерти. Некоторые — в идеальном состоянии.

— Что вы хотите от меня? — пробормотала я, всё ещё не понимая, к чему ведёт речь Тиарейн, но чувствуя холодок вдоль спины.

Он посмотрел долгим прямым взглядом.

— Леди Фокс, я хочу, чтобы они принадлежаливашей клинике и были использованы для того, что вы делаете. Без оглядки на этику ФОМа, на протоколы, на бюрократию. Я стар, Эстери. Если благодаря моему телу вы сможете продвинуть науку или изобрести новые методы лечения, то это было бы для меня высшей наградой.

Я открыла рот… и не смогла выдавить ни слова.

Как благодарят за подаренные органы? Понятия не имею.

— Это… — Я глотнула воздуха. — Это большая честь. Я… конечно. Я…

Он улыбнулся по-доброму.

— Я просто хочу умереть с пользой.

А я всё ещё стояла, пытаясь осознать, что сейчас — на самом глянцевом, пафосном, напыщенном вечере Тур-Рина — мне только что завещали собственное тело на исследования, как сзади раздался громкий женский возглас:

— Кассиан! А я тебя потеряла. Вот ты где!

Спутница инспектора Монфлёра оказалась юна. Она ещё явно не осознавала своей власти, но уже подсознательно ею пользовалась. Ни дерзости, ни флирта — только свежесть, как утро в горах. В её жилах текла смесь миттарской и цваргской крови: кожа — цвета благородного тёмного винограда, матовая и ровная, ни единой морщинки на лице, на щеках здоровый румянец, волосы — густая тёмная грива, поблёскивающая синим, как сапфировая пыльца. А на шее — едва различимые, очень аккуратные жабры. Всё вместе — очень красиво. Незнакомка с такой лёгкостью и грацией пробежалась по залу, что на секунду я почувствовала себя… ну не то чтобы рухлядью, но где-то в разделе «антиквариат».