Книга Вторая жизнь графини, или снова свекровь, страница 94 – Анастасия Гудкова

Я сжала его руку, резкая боль уже начинала накрывать меня волнами.

— О Боги... — он подхватил меня на руки. — Где целители?! Где артефакты?! Алеста! Лошади! Воздух!

— Джер... замолчи, пожалуйста, — выдохнула я, прижимаясь к его плечу. — И не урони меня. Мы ещё не закончили планировку второго этажа.

* * *

— Где он?! — закричала я из спальни, когда очередная схватка ударила по животу, словно гоблин молотом по казённому гонгу. — Где этот... этот... мужлан с манерами?!

— Я здесь! — капитан вбежал в комнату, спотыкаясь о подушку и сбивая со стены семейный портрет. — Я... Я держу воду! Нет, полотенце! Нет... я паникую!

— Отлично! — заорала я, хватаясь за край кровати, как за спасательный круг в бушующем море. — Тогда вместе попаникуем!

— Может, всё-таки... дыхание? Счёт до десяти? — он протянул руку, и я едва не испепелила её взглядом.

— Ты хочешь, чтобы я считала?! Я сейчас сочиню тебе такие считалки, что запомнишь до конца дней!

— Прекрасно, она в форме, — выдохнул целитель, появляясь в дверях. — Все вон.

— Не вон! — гаркнула я. — Он остаётся! Я хочу, чтобы он видел это! Чтобы он понимал, во что он меня втянул!

— Любимая... — капитан был бледен. — Ты всегда так пронзительно кричишь в моменты счастья?

— Я счастлива ровно настолько, насколько можно быть счастливой, когда твои внутренности завязывают в узел, Джереми!

— О, Боги... — он осел на табуретку и стал теребить подлокотник, пока я вцеплялась в его руку и выводила руны обезболивания прямо на его запястье.

А в это время, в соседней комнате:

— Алеста? — спросил обеспокоенный сын, заглянув в родильную, где сноха спокойно поила целителя сладким настоем. — Всё нормально?

— Да, да... ой... — она побледнела. — Что-то у меня внизу... как магический выброс...

— Нет-нет-нет... — пробормотал он, начиная пятиться. — Только не сейчас!

— Эм... милый? Я, кажется, рожаю.

— Две?! — прокричал капитан из-за стены.

Спустя пять часов комнаты опустели, маги вымотались, целители храпели под лавками. А я лежала, держа на груди крошечного, розового, невероятно родного ребёнка. Капитан сидел рядом, с абсолютно опустошённым лицом, но с сияющими глазами и крохотным младенцем в руках.

— Ты герой, — прошептал он, целуя мою руку. — Я тебя... люблю. И восхищаюсь. И боюсь. Очень.

— И правильно. Я... тоже тебя люблю. Но напоминать об этом буду не скоро. Сначала я посплю.

— Да, милая. Только... — он наклонился ближе. — Ты ведь понимаешь, что нам придётся строить вторую крепость?

— Ты будешь в ней жить, если ещё раз так пошутишь.

Из-за стены донёсся гневный крик сына:

— Кто-нибудь, принесите нормальную подушку, а не эту могильную плиту!

И тихий голос Алесты:

— Тише, милый... ты напугаешь нашего малыша...

И я улыбнулась.

Империя можетподождать. А вот семья — нет.

Прошло пять лет.

Поместье снова расцвело. После тревожных лет войны, тревог и реконструкций, оно жило — шумело, дышало, пахло свежей выпечкой и свежесрезанными розами. Над крепкими стенами вновь развевался фамильный флаг, а надвратные львы были вычищены до блеска и вновь угрожающе щерились на всех, кто заходил без поклона.

Гарнизон остался прежним — дисциплинированным, крепким, вечно зевающим и громко ругающимся под окнами по утрам. Всё еще под командованием того самого капитана, который так и не стал менее суровым, но обзавёлся куда более мягким взглядом, когда смотрел на свою жену. То есть на меня. А еще — обзавелся титулом, пожалованным ему королем за многолетнюю преданную службу короне и особые заслуги.