Книга Проклятая жена. Хозяйка волшебной пасеки, страница 107 – Эми Эванс

— Продолжай, — велел дракон духу рода.

И дракончик, впитав обратно изумрудные плети и вновь приняв свой обычный размер, продолжил ритуал, снова начиная шептать на незнакомом языке.

Все произошло так внезапно и стремительно, что я почти ничего не успела осознать. Лишь смотрела на Моргану, лежащую в дверях без признаков жизни, и не могла поверить, что все закончилось так просто.

Неужели каким-то кинжалом можно было убить бессмертную ведьму?

Приглядевшись к ней внимательнее, заметила, что ее грудь медленно вздымается. Значит… она дышит? И лезвие в сердце совершенно этому не помеха?

Почему-то это напугало меня гораздо больше, чем все, что произошло ранее. Слова дракончика превратились для меня в какой-то невнятный шум, раздающийся где-то вдали.

Я совершенно перестала ощущать напряжение магии, не следила за ходом ритуала. Лишь смотрела на Моргану, не в силах отвести глаз, и чувствовала, будто силы покидают мое тело так стремительно, словно кто-то их выпивает.

И лишь за мгновение до того, как темнота заволокла мое сознание, и я свалилась на пол, я успела заметить вспышку яркого света.

Получилось или нет? А вдруг я оказалась не та, кто нужен для ритуала?

Я сидела на траве, неспешно плетя венок из полевых цветов, и напевала мелодию под довольное жужжание пчелок.

Моим труженицам, конечно, пришлось нелегко. Переезд — это всегда стресс. А когда вы пчелы, прожившие всю свою жизнь в одном месте и на одной знакомой поляне, переезжать вдвойне сложнее.

Но выхода другого не было.

Когда я очнулась на следующее утро после проведенного ритуала, оказалось, что проклятие снято. Людям на землях рода Грейс больше не приходилось бояться возвращения смертельной болезни, драконий род больше не угасал, мне больше не нужно было переживать о возможной скорой кончине. А Сесиль и Моргана… Их больше не было.

Мать и дочь, прожившие долгие века за счет чужой силы, просто исчезли, растворившись в пространстве в тот момент, когда проклятие было снято.

Похоже, оно было единственным, что поддерживало их жизнь. И когда перекос сил был устранен, природа взяла свое, забрав их жизни, которые они давно должны были отдать.

К тому моменту, когда я очнулась, всему семейству Грейс уже было известно о снятом проклятии. И, стоит сказать, после этой новости отношение ко мне резко поменялось.

Даже дядюшка Эдгара, который когда-то лично запихнул меня в карету и отправил на пасеку к пчелам-убийцам, сиял как начищенная монетка при виде меня. И один раз даже потянулся, чтобы расцеловать меня в щеки.

Но у меня, в отличие от представителей рода Грейс, память была подлиннее. И с родственниками Эдгара я до сих пор предпочитала сводить общение к минимуму.

Однако переехать мне все же пришлось. И, стоит сказать, родовой замок Грейс, который при первой встрече показался мне мрачным и пугающим, тоже как будто преобразился после того, как проклятие было развеяно.

По крайней мере, я, находясь в нем, больше не чувствовала его пугающей мрачности и давящей атмосферы.

Но переезжала я не сама. Пусть болезнь, вызванная проклятием, и канула в небытие, но и без нее разных болезней хватало. А лечебный мед оказался весьма универсальным лекарством.

Вот только мои пчелки отказывались подпускать к себе кого-либо, кроме меня. И раз уж мы с ними стали неразлучными, пришлось им переезжать вместе со мной.