Книга "Феникс". Номер для Его Высочества, страница 128 – Элиан Вайс

— А что мне ещё делать? — спросил он, и в голосе его прозвучала такая безнадёга, что мне стало не по себе. — Вивьен в монастыре. Отец слышать обо мне не хочет, при встрече отворачивается. Друзья… — он хрипло рассмеялся. — Какие у меня друзья? Те, кто были, разбежались, как тараканы. Оказалось, им не я нужен был, а доступ к принцу. Я один. Совсем один.

— Ты не один, — возразила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — У тебя есть титул, положение. Это многое даёт.

— Титул, — Генри сплюнул прямо под ноги, что было совсем уж несвойственнодля воспитанного принца. — Много он мне дал. Только одиночество. И её… Вивьен. А она, — он сжал кулаки, — она просто использовала меня. Смеялась надо мной за моей же спиной. С отцом моим якшалась, заговор плела.

Я молчала. Что тут скажешь? Я предупреждала. Но он не слушал.

— Лилиан, — вдруг сказал Генри, и что-то в его голосе заставило меня насторожиться. Он отлепился от перил и, пошатываясь, сделал шаг ко мне. А потом, прежде чем я успела что-то понять, опустился на колени. Прямо в пыль, не глядя на то, что его дорогие брюки мгновенно покрылись грязью.

— Встань! — я дёрнулась, как от удара. — Ты с ума сошёл? Ты принц, нельзя!

— Плевать, — перебил он. Голос его окреп, словно он нашёл в себе последние силы. — Плевать я хотел на титул. Я принц, который вёл себя как последний дурак. Я ослеп, Лилиан. Ослеп от гордости и глупости. Я не заслужил тебя. Я не видел тебя настоящую. Я променял тебя, живую, умную, добрую, на пустышку, на куклу, у которой вместо сердца — лёд. А ты… — он запнулся, и голос его дрогнул. — Ты оказалась бриллиантом. Самым настоящим. А я прошёл мимо.

— Генри, встань, — повторила я, чувствуя, как горят щёки. — Люди смотрят.

Действительно, из-за угла конюшни уже выглядывали любопытные мальчишки. Мэйбл замерла в дверях, готовая в любой момент броситься на защиту. Даже кто-то из гостей, кажется, выглянул в окно.

— Пусть смотрят, — Генри не двигался. Он стоял на коленях, в пыли, униженный, раздавленный, но в глазах его горел какой-то странный огонь. — Пусть все видят, как принц валяется в ногах у женщины, которую он предал. Лилиан, дай мне шанс. Умоляю. Я всё исправлю. Я прогоню всех, кто посмел тебя обидеть. Я сделаю тебя королевой, если захочешь. Дворец, власть, богатство — всё будет у твоих ног. Только будь со мной. Только вернись.

Я смотрела на него сверху вниз и чувствовала… ничего. Странно, но в душе не было ни жалости, ни злости, ни торжества от его унижения. Ни даже радости, что вот он, наконец, понял, кого потерял. Только пустота. Словно всё, что могло болеть, уже отболело, и осталась только спокойная, ясная гладь, как у озера в безветренный день.

— Встань, Генри, — сказала я, и голос мой прозвучал удивительно ровно. — Встань и выслушай меня.

Он поднялся, пошатываясь. С панталон сыпалась пыль, на глазах блестелислёзы, которые он пытался сдержать. Сейчас он был похож не на принца, а на нашкодившего мальчишку, которого привели к директору.

— Я не дам тебе шанса, — сказала я. Он вздрогнул, словно я ударила его. — Не потому, что злюсь на тебя. Не потому, что хочу наказать или унизить. А потому, что между нами ничего нет. И никогда не было. Ты сам это выбрал, Генри. Ты решил, что я — просто ширма, удобная ширма для твоих отношений с Вивьен. Я была тенью, а ты хотел, чтобы я ею и оставалась.