Книга Миллион лет до н.э., страница 91 – Инна Сирин

— Как нам проверить, что вы говорите правду?

— Никак. Дед передал мне в наследство всё, что ему хотелось, но точного перечня не написал, там весьма размытые понятия. Мне перепал целый чемодан старинных вещей и в их числе этот наряд. Кожа довольно тонкая, возможно её выделывали народы крайнего севера, а может кто-то из его друзей археологов для проверки исторического способа, — я говорила быстро, чтобы он не успел задуматься, но понял, что в теме я шарю. И сама удивлялась как легко получается врать. Впрочем, всё, кроме костюма было чистой правдой.

— Ладно, хорошо, стойте. Я бы предложил от костюма поскорее избавиться, но если у вас есть документы о наследстве, можно и оставить. Что делать с семью годами вашего отсутствия?

— Мне то откуда знать? Вы меня сейчас вообще огорошили. 7 лет! Как это вообще понять?! И почему я ничего не помню?!

Я вполне искренне разрыдалась, уткнувшись в ладони лицом. Я действительно сильно горевала, о своих детях, любимом мужчине, своей жизни вкаменном веке, куда, очевидно, я уже не вернусь. В конце концов, имею же я право оплакать это всё. Выходит, мои дети и муж давно умерли, и может их останки нашли какие-нибудь археологи. И я никогда не узнаю, стал ли мой Оа художником и лучшим охотником племени. Какую стезю выбрал для себя Неа? Женился ли мой древний муж снова? Сколько они там все прожили? Сколько у меня внуков? От всех этим мыслей рыдания мои усилились, Андрей даже испугался. Принёс мне воды, обнял, похлопал по спине, но я не могла остановиться. Меня по-настоящему накрыла истерика от отчаяния и горя.

Тогда они вызвали скорую и мне вкололи успокоительное. Андрей забрал меня из участка и отвёз во французскую больницу.

В больнице у меня взяли анализы, провели обследования, осмотрело сразу несколько врачей. Поле чего наконец оставили одну в одиночной палате в больничной пижаме. Снаружи мою дверь сторожил полицейский. Мою одежду унёс Андрей, взамен выдали больничную пижаму. Ночью я не могла уснуть. Раз за разом прокручивала в голове, как испугаются мои сыновья, не обнаружив меня в пещере. Как Аур будет испуган и зол, решит, что меня опять похитили, будет искать. На глаза навернулись слёзы, первые за этот день. Я так скучала по ним, так жаждала их обнять. Слёзы полились градом, началась истерика, которую услышала дежурная медсестра, вызвала дежурного же врача и мне вкололи успокоительное со снотворным.

Андрей явился через два дня, уже не такой напряжённый и даже улыбался.

— Как вы себя чувствуете, Тэя?

— Сносно. Более менее осознала масштаб случившегося. Почитала новости. Охренела вторично. Простите…

— Понимаю. Тут и правда есть от чего охренеть, чего уж там. А у меня хорошие новости.

— Рассказывайте.

За два дня я и правда сделала всё перечисленное в промежутках между истериками, которые гасили уколами успокоительного. В итоге я дошла до мысли, что может быть Аур вспомнит о значении именно этого рисунка, догадается, что случилось на самом деле. Он может решить, что хотя я молчала о прошлом, внутренне хотела вернуться и сделала это. Или что так распорядилась судьба. Легче от этой мысли не становилось, но я убеждала себя, что Аур достаточно умен и рано или поздно он к этой мысли придёт. Возможно это его успокоит.