Книга Миллион лет до н.э., страница 87 – Инна Сирин

Пещера стала уже настолько мне родной и понятной, что я смело могла бы водить тут экскурсии. Особенно с учетом того, что я знаю явно больше, чем любые археологи-исследователи. После возвращения Аур часто брал меня или нас с мальчиками туда, когда готовился наносить новый рисунок. А ещё он обучал этому искусству Оа, у которого с ранних лет проявился талант к рисованию.

Оа и Неа уже убежали дальше зала быков, но они знали дорогу и знали, где отец работал в последнее время. Я не стала их останавливать. Оа всегда присмотрит за младшим братом и можно не переживать за мальчиков. В момент, когда они скрылись за поворотом, Аур легонько толкнул меня к стене и жадно поцеловал. Мы оба сильно скучали друг по другу, даже если расставались недолго. Он был как и раньше нетерпелив, его руки по-хозяйски подхватили меня под колени и притянулик могучему торсу. В соседнем отсеке пещеры раздался мальчишеский хохот.

— Опять что-то натворили, — недовольно промычал мой мужчина и осторожно поставил меня на ноги. Я улыбнулись и мы дружно засмеялись, но поторопились к детям. С них станется, Оа и правда часто что-нибудь вытворял. Тот ещё бесёнок. Весь в отца.

Новый рисунок находился в том самом колодце, за Апсидой. Аур уже изобразил там шикарного бизона и убегающего носорога. Он сказал, что хочет показать охоту и пояснить, какие животные для охотника в приоритете, а которым ещё можно немножко побегать. После такой насыщенной жизни мы оба немного подзабыли, с чего всё началось и его обещание мне тоже кануло в лету. Теперь это всё было уже не важно.

Пока мы миловались, наш неугомонный первенец, стащив из отцовской сумки кусочек угля, накалякал между животными какое-то несуразное подобие человечка с клювом, а рядом утку на палочке. Животные у него всегда получались лучше, особенно быки, которых Оа обожал. А рисовать людей у нас было не принято, этому его никто и не учил. Аур, увидев это безобразие, моментально вскипел, и только моя ладонь, коснувшаяся его груди, остановила мужчину от кровавой расправы. Конечно, сына он бы не убил, но точно наказал бы.

— Согласись, у него хорошо вышло, — негромко сказала я. — Вырастет, станет как ты.

Мой мужчина задумался, насупив брови. А я спросила у Оа:

— Кого ты нарисовал?

— Себя! — гордо ответил мой сын. — Когда вырасту, я стану самым сильным охотником в племени!

Он подскочил и напряг руки, показывая худенькие бицепсы. Неа громко засмеялся.

— А почему ты нарисовал себе такое странное лицо? — не унималась я.

— Я ещё не умею рисовать лица, — пояснил Оа. — Я смотрел на папу, а у него длинный нос. Только это у меня и получается хорошо.

Мы с Ауром переглянулись.

— А что это? — я указала пальцем на утку на палочке.

— Это Неа, — заявил ребёнок таким тоном будто удивлён, что я такая глупая и не поняла сама.

— А почему Неа — утка?

— Ну ты часто говоришь, что у он ходит как утка. Вот я и нарисовал.

Я засмеялась, Неа с грозным детским рыком бросился на брата, а тот соскочил с места и с криком удирал.

Аур тоже грозно рыкнул, поднял руки в устрашающем жесте и прорычав «поймаю, отлуплю обоих», помчался за сыновьями. А я осталась возле рисунка.Надо же, в той прошлой жизни я почувствовала совершенно правильно. Это действительно был детский рисунок и не просто какой-то, а со смыслом и нарисован он моим сыном. Как интересно складывается судьба.