Книга Я твоя Загадка, страница 70 – Милана Милая

– Глупая дура! Если не будешь моей, отдам на растерзание своей охране. Выдержишь напор десятерых мужиков, может после этого будешь посговорчивее?

– Не боитесь оставить меня с ними? Давайте проверим, чья воля сильнее! – Рычу в ответ, снова садясь и прожигая его ненавистным взглядом. Чувствую тоненькую струйку крови изо рта. Вытираю ее рукой и трогаю опухшую шею. Потом щеку, которую не чувствую, она онемела. А еще тошнота… – А если они начнут исполнять мои приказы, а не ваши?

Склоняю голову на бок и улыбаюсь. А потом пробую отдать приказ ему.

– Отпустите меня! – Шепчу, посылая всю свою энергию. А Громов хлопает в ладоши, развеивая мою надежду в прах.

– Ты не сможешь управлять мной, дура! Учти, не будешь со мной по доброй воле, я могу применить наркотики. Ты будешь безвольной куклой.

– Боюсь, что это вам не поможет! Вас же нужно погладить, Савелий… А я не буду! Давно у вас проблемы с эрекцией? Может вас подлечить? Или лечение не помогло?

В этот раз я его по-настоящему разозлила. Может потом и пожалею об этом, но мне настолько больно, что просто плевать на последствия. Громов в один прыжок преодолевает расстояние до кровати и хватает меня за волосы. Сопротивляться сильному мужчине у меня больше нет сил, и он, голую, тащит меня по полу к дверям, а потом по длинному коридору. От невыносимой боли я лишь сильнее стиснула зубы, не издав ни звука.

Мельком замечаю замерших в коридоре горничных в очень короткой униформе. Мини юбочки открывают на всеобщее обозрение безупречные ноги! Они наблюдают за нами абсолютно невозмутимыми взглядами. Бедные девочки! Сколькоих здесь? Даже по лестнице он меня тащит, и я чувствую каждую деревянную ступеньку своим измученным телом.

А потом снова извилистый длинный коридор и, наконец, лязгает засов, и Громов швыряет меня в какую-то темную комнату без мебели с бетонным ледяным полом.

– Я бы бросил мир к твоим ногам, Варвара! За одну твою улыбку и ласковый взгляд! Ты сама виновата… Посиди в этой тюрьме и подумай над своим поведением. Может время, проведенное в подвале, сделает тебя сговорчивее? А если нет, значит подохнешь здесь…

Я лишь об одном сейчас молюсь, скорей бы он ушел и оставил меня одну, дав возможность оплакать мою потерю. И он уходит, наконец, а я зажимаю рот кулаком, чтобы сдержать крик. Заглушить… Ледяной пол странным образом сейчас обжигает мою исцарапанную кожу, а я тру свои ладони, пытаясь избавится от крови на руках. Ведь она даже под ногтями, я четко вижу ее при тусклом свете лампочки под низким потолком. А еще вижу тонкий матрас на полу и ведро в дальнем углу. Окон нет.

Рыдание срывается с губ. Я впервые так сильно влюбилась и чуть-чуть поверила в счастье. Жизнь быстро поставила меня на место, так жестоко поставила. Я застрелила Алексея и не смогла справиться с Громовым. Я полное ничтожество. Ощущения от того, что своими собственными руками лишила себя даже крохотной надежды на счастье, просто не передать словами. Боль, разрывающая на молекулы, и выхода нет.

Как же так, господи? Почему, для того, чтобы противостоять Громову, мне нужно было убить любимого человека? Разве это справедливо? Умом понимаю, что сделала это под давлением, поэтому сейчас мне надо взять себя в руки. Чтобы отомстить, а потом будь что будет… Слезы льются непрерывно, но я поднимаю голову и оглядываюсь в поисках хоть какой-нибудь одежды. Ну не будет же этот маньяк держать меня голой? Или будет?