Книга Кровавый Король, страница 64 – Элизабет Кэйтр

— Госпожа Эсфирь, могу я задать личный вопрос?

— Разумеется.

— Ваша спина… Вам кто-то причинил боль?

«Столько боли, что твоё сердце бы не выдержало», — усмехается она, совершенно не замечая физического дискомфорта.

— О, не стоит беспокойства, — смиренно произносит, чувствуя, как Ирринг подходит непозволительно близко. — Неудачная тренировка с моими воронами. Очень упрямы и своенравны, противятся Первой Тэрре. Должна признать, что они не хотели причинять боль, сама полезла под когти.

— Вы очень сильная, госпожа Эсфирь… — он проводит костяшкой указательного пальца от плеча до шеи.

— Признайтесь честно, маркиз Ирринг, я здесь, чтобы пополнить Вашу коллекцию дам?

— Ну,что Вы, госпожа Верховная. Такими, как Вы разрешено лишь наслаждаться, а не пополнять что-то.

— Вы правы, — кивает головой она, шокируя Ирринга. — Вы до одури правы… — Взгляд мерцает хитростью.

— Вам нравится здесь?

— Здесь прекрасно, господин Ирринг. Вы — чуткий хозяин своей территории, я уверенна в этом.

— Не хотели бы задержаться здесь на пару недель? — Он медленно облизывает губы, жадно ловя каждый её взгляд. — Возможно, узнай Вы меня ближе, Вам бы не захотелось возвращаться к королю… А Советницей можно быть и будучи госпожой Долины Слёз…

Эсфирь усмехается. Брайтон все волосы выдерет из своей рыжеволосой головы, если узнает, что его сестра выйдет замуж за альвийского маркиза.

Она получала сотни таких предложений. Были и более скорые, чем через несколько часов знакомств. Вряд ли Эсфирь сотрёт из своей памяти предложение от герцога-никса, когда тот спустя десять минут после представления, встал на колено. Все желали заполучить такую силу на свою сторону. Когда речь заходила о власти — ослеплённость, любовь и страсть уступали холодному расчёту. А к её партии власть прилагалась по умолчанию.

— Очень лестное предложение для моих ушей, но я не подходящая партия для брака. А вот для ночи — вполне.

— Не торопитесь с выводами, — обольстительно улыбается Ирринг.

— Какой резон Вам связать свою жизнь со мной?

Ответ всегда давали один и тот же, но Эсфирь продолжала задавать столь ненавистный вопрос.

— Я живу уже много столетий в богатстве и одиночестве. А такой ценный бриллиант, как Вы, способен мерцать только в качественной огранке. Глупо упускать Вас из виду.

Его дыхание обжигает шею.

— Всё, что Вы говорите — сплошная ложь, мой дорогой Ирринг. И будь я такой же, как все легкомысленные принцессы, герцогини, графини и так далее, я бы без раздумий бросилась в омут Ваших предложений.

— Так Вы из тех, кто отвергает?

— Я из тех, кто омуту предложений предпочитает омут желаний. Так, чего жеВыжелаете?

— Вас!

Ирринг ловко оголяет плечо ведьмы, припадая к нему губами.

Эсфирь блаженно прикрывает глаза, чувствуя, как мягкие губы альва прокладывают мокрую дорожку до мочки уха.

— Видите, как легко, когда мы идём за своими желаниями, — обескураживающе улыбается Эсфирь.

Её голос, потрескиванием льда, шумит в голове ослеплённогомаркиза. Он исступлённо исследует руками тонкую фигуру, удивляясь тому, как такая хрупкая плоть может быть наделена великой силой.

Одно лишь позволение касаться её — дурманило рассудок. Будто она околдовала его, вскружила все мысли одной стервозной улыбкой.

Камзол маркиза, а вслед за ним и рубашка, летят на пол. Чувствует холодные хрупкие пальцы на своём торсе.