Книга Кровавый Король, страница 39 – Элизабет Кэйтр

— Не закрывай клетку, Идрис свободолюбив.

Голос Эсфирь внезапно останавливает его пальцы, что уже вцепились в засов под неодобрительный взгляд ворона.

По телу прокатывает дрожь.

«Давно она там стоит? Слышала мой диалог? И как до генерала дослужился, придурок!»

— Идрис… Красивое имя!

Себастьян расправляет плечи, демонстрируя альвийскую воинскую выправку. Он окидывает взглядом ведьму. Её светлая кожа будто создана для традиционных королевских платьев.

— «Просвещающий, познающий». Вороны безмерно умны и преданны, если заслужить их доверие, — медленно проговаривает Эффи, проходя к двери, выказывая, тем самым, свою готовность к путешествиям.

Времяпрепровождение с генералом подействовало как нельзя лучше. Эсфирь удалось почувствовать себя в каком-то роде своей. Экскурсия по замку оказалась намного увлекательней, чем с королём. По крайней мере, более никто не выражал желания нарушить её личное пространство, грубо одёрнуть руку и всяческими заявлениями испытывать сдержанность.

Себастьян трещал без умолку. Рассказывал всё, что видел: от выбора альвийского мрамора до потайных дверей и скрытых ходов. Осведомленность генерала в таких делах утверждала для Эсфирь лишь одно — король для него не просто покровитель, хороший друг.

Угроза Видара о зеркалах оказалась вовсе не выдумкой, самой, что ни на есть реальностью. После смерти короля Тейта его сын обезумел, заключив с Дочерями Ночи контракт: на протяжении нескольких десятков лет он отправлял всех неугодных Старухам альвов в виде подношения, а Безумные, в свою очередь, открывали ему тайну чужих помыслов по средствам зеркал.

Никто, кроме самого Видара, не знал, какое именно из зеркал отражает истинные помыслы. Ходили слухи, что с каждого он мог считать самые потаенные уголки души. Не распространялось это лишь на короля и его близкого друга — Поверенных.

Эсфирь по началу весьма скучающе слушала собеседника, но вовлеченность в разговор со временем взяла верх. Ей стала интересна даже трещина в канделябре, который не успели заменить.Она жадно впитывала в себя информацию, внимательно осматривала каждый уголок. Такую перемена в себе не поддавалась объяснениям.

— Нравится? — довольно спрашивает Себастьян, когда они выходят в королевский сад.

Он прекрасно помнил скудную местность Малвармы, где блеск исходил лишь от мерцания льда и снега.

Эсфирь даёт положительный ответ, теряясь в великолепии зелени и журчании воды. Прежде ей никогда не доводилось видеть природу такой. На её фоне ведьма чувствовала себя чем-то гнилым, что давно должно уйти на покой. Вот почему взгляд Видара всегда наполнен презрением к ней. Она не считается с тем, что так блистательно. Нарушает естественный порядок только лишь своим существованием. Она — грязь у сияющих ступней природы.

— Всё хорошо? — интересуется Себастьян, опираясь копчиком на высокий бордюр.

Он приподнимает подбородок, цепляясь взглядом за один из балконов. Там стоял король. Его разгневанный взгляд испепелял друга. Себастьян быстро прикрывает глаза, делая вид, что и вовсе не заметил Видара.

Король плотно стискивает зубы, наверняка до характерного скрипа.

— Могу я задать вопрос личного характера? — холодный голос Эсфирь заставляет Себастьяна чуть повернуть голову.

Она была ниже него на целую голову, такая хрупкая и воздушная в альвийском платье. Кожа чуть сверкала на солнце, а острые ушки не опошлялись бесчисленным количеством цепей, которыми местные жительницы буквально переусердствовали.