Книга Кровавый Король, страница 30 – Элизабет Кэйтр

Троица останавливается перед королевским пьедесталом, а незнакомка, наконец, поднимает глаза. Глаза, которые терзали короля каждую ночь.

Их взгляды пресекаются. В её — демоны отстукивают ирландскую чечётку, в его — отвратительное безразличие и нескрываемое раздражение.

Видара будто током прошибает.Ему почему-то кажется, что она чувствует тоже самое. Он успевает разглядеть, как, на долю секунды, её лицо перекосилось, а зрачки стремительно расширились. Всего лишь доля, и обладательница бледной кожи и россыпи ярких веснушек на носу, снова стояла, как фарфоровая кукла.

— Приветствую Вас в Халльфэйре, — его бархатный тембр впитывается в белую кожу.

Сердце Эсфирь замирает, равно как и она. Единственное, что ей удаётся — состроить недовольно-хмурую мину на лице, будто перед ней разлагался труп, а не сдержанно улыбался альв. До одури красивый долбанный альв.

От него веяло силой. Даже незначительное моргание превращалось в какое-то невероятное зрелище. Она не могла отвести глаз от его лица, что при ярком свете дня будто бы искрилось мягкими оттенками.

Эсфирь улыбается уголками губ, когда замечает лёгкую тень отвращения и эмоции, что она не в силах распознать.

— Достопочтенный король Видар! — скрипучий голос Смерти пропитывает одежды знатного двора.

Всадник Войны лишь сдержанно моргает в знак приветствия, а Верховная Тринадцати Воронов так и стоит, не отводя взгляда, гордо вскинув подбородок.

— В моей Тэрре королей принято встречать в приветственном книксене, — едва заметная усмешка появляется на губах короля.

Всадники довольно ухмыляются, будто подтверждая, что он — сын своего отца.

— Как и в любой другой, — её мелодичный голос затопляет помещение ядом.

Она тоже — дочь своего отца.

Видар замечает, как горделивый взгляд Всадника Войны дольше положенного задерживается на фигуре ведьмы. Гордиться ведьмами — новый фетиш Всадников?

Себастьян Морган настороженно сглатывает слюну. Ему казалось, что он собственными глазами смотрит на солнце, что так близко оказалось рядом, позволив мелким букашкам не сгореть заживо. Сейчас обугливалась его плоть.

Обеспокоенный взгляд Кристайн Дивуар находит перекосившееся от гнева лицо короля. За первые три минуты малварка нарушила три устоявшиеся традиции: отказалась от поклона, смотрела чётко в глаза короля и воздержалась от выражения трепета и подчинения обращением «Ваше Величество». Как минимум её ждало наказание, как максимум — изгнание.

— Ты же понимаешь, что если расстроить не тех альвов систематическим нарушением традиций, то последствия вряд ли смогут тебе понравиться, маржанка? — голоскороля постепенно наполняется гневом.

— Вот и не расстраивай меня, — хитро хмыкает Эсфирь, заставляя волну возгласов прокатиться по зале.

Звонкие удары трости о пол заставляют всех присутствующих замолчать.

— Теперь вы наконец-то можете познакомиться, король Видар, — довольно улыбается Всадник Войны. — Перед вами Эсфирь Лунарель Бэриморт — Верховная малварских ведьм, покровительница Тринадцати Воронов, Поцелованная Смертью, Дщерь Ночи и Пандемониума! А с этой минуты — единственная претендентка на должность Советницы Великого Кровавого Короля!

Её имя с уст Всадника слышится каким-то неестественно обласканным, чуть ли не родным.

В тронной зале воцаряется молчание. Расценивалось оно как что-то страшное, тягостное. Никто не был готов к тому, что малварская ведьма окажется в близком родстве с королём Бэримортом. Обернётся той самой фигурой, об отречении престола и титула которой слагали легенды.