Книга Кровавый Король, страница 236 – Элизабет Кэйтр

— Утро открытий! — Паскаль хлопает в ладоши, а затем потирает шею.

Видар касается ладонью Метки, что ещё была теплее, чем остальное тело. Он обессиленно садится на кровать.

— Ты утверждаешь, что Эсфирь Лунарель Рихард — Верховная ведьма Тринадцати Воронов, без пяти минут Королева Истинного Гнева, моя жена — является моей родственной душой? Всё это время?

— Сюрприз, — усмехается Паскаль.

Себастьян шумно выдыхает, усаживаясь в кресло за рабочим столом. Изекиль опирается на стену, а Файялл лишь кивает головой.

— Она знает? — Видар снова не узнаёт своего голоса.

Пустой взгляд упирается в тумбочку у изголовья. На ней лежала впечатляющих размеров книга из его библиотеки. Изумрудно-золотой переплёт казался чужеродным комнате ведьмы. На обложке строгими буквами выводилось название: «Заклятия сердца. Том третий».

— Мне не говорила, — натянуто отвечает Паскаль, проследив за взглядом Видара. — Но всё указывает на то.

— Она искала Старожилов, ведь так? — внезапно спрашивает Фай.

Изекиль посылает брату уничтожающий взгляд:

— Ты же не подозреваешь, что она хотела узнать, как избавиться от великого дара?

В комнате становится так тихо, что усмешка Видара знаменует собой конец света.

— Если моя жена этого хочет, значит, её желание нужно уважать. Мы вернём её домой целой и невредимой и подумаем над тем, как разорвать связь.

Все не сразу понимают, что слова принадлежат Видару. Он всё так же сидел, в пол оборота, блуждая пустым взглядом по корешку книги.

Внутри него зияло блестящее ничего.

— Видар… — Изекиль хочет вразумить друга, но тот лишь с трудом поднимает ладонь.

Если бы он перевёл на неё взгляд — она бы поняла, что его сердце разлетелось на осколки, а острые грани глубоко засели в кости и плоть.

Видар медленно вдыхает, а затем, мысленно сосчитав до шести, выдыхает. Он ведьзнал, что она любила его. Он коснулся души. Он знал, чтоона любила… И хотела избавиться от этого чувства. Она никогда не хотела быть его. Большинство их столкновений — чёткая работа Паскаля и Брайтона, а затем… затем душа тянула к ней, пока она… пыталась убежать. Всё это время. Она не допускала мысли о том, чтобы рассказать ему, чтобы… попробовать быть не порознь, а… вместе, рядом друг с другом, как вчера, на том демоновом балконе, где, как ему казалось, он обрёл надежду.

Всё встаёт на свои места. Её резкие выходки, колкие слова, разжигание ненависти к самой себе — всё стремительно летело к одному результату — чтобы отдалиться, выгадать время и разорвать связь.

Тишина снова разбивается его усмешкой. А затем едкий смех слетает с губ. Демон, он так хотел её во всех смыслах, что даже не подумал о том, какую выгоду мог выручить с родственной связи, обретя бесконечный заряд силы.

— Брат? — Себастьян поднимается с кресла, но Видар тоже поднимается на ноги.

— Наведаемся к Румпелю, — его голос становится таким ледяным, что Изекиль немного щурится.

Видар стягивает с себя рубашку, кидая её на кровать. Кас поднимает взгляд, замирая: те части татуировок и шрамов, что он видел, пока король был в отключке, не шли ни в одно сравнение с тем, сколько он увидел сейчас: на альве буквально не было живого места, и всё это придавало ему ту самую змеиную сущность, которой он и являлся.

— Сейчас? Ты еле стоишь… Ты, — но Себастьян замолкает, как только Видар прищёлкивает языком.