Книга Кровавый Король, страница 181 – Элизабет Кэйтр

Видар не отводит взгляд первым, вкладывая в него тотальное безразличие, и только душа воет раненной волчицей от гадких слов.

Эсфирь лишь незаметно ведёт пальцами, не теряя холодной маски. Громкое карканье ворона оглушает короля.

— Что ж, это взаимно, — сдержанно произносит она, наблюдая, как птица опрокидывает бокал с амброзией на документы и тут же замирает над разлитой лужей. Стоит клюву коснуться жидкости, как от неё исходит пар. — Кто бы не принёс тебе это пойло, как Советница, настоятельно рекомендую вызвать несчастного на беседу. Кажется, кто-то вздумал отравить твоё самозабвенное величество. И это не я, как бы не хотела. Но справишься ты с этим сам или лучше порадуй меня, умирая.

С этими словами Эсфирь изящно подзывает ворона и вместе с ним проходит к дверям, сталкиваясь там с Изекиль, что несла в руках бутылку амброзии.

— Однако хорошитвои Поверенные. Охраняли меня и день и ночь, а про короля забыли, — ведьма задорно хмыкает.

Она достаёт из кармана флакончик с отваром, вручая его шпионке.

— Кстати, я убил его, — голос Видара заставляет Эсфирь замереть, чуть повернув на него голову.

— Кого именно? Я не веду учёт всех, кого ты лишаешь жизни.

— Твоего беса. Его больше нет.

Она чувствует, как самодовольство короля пропитывает каждую букву, а взгляд нагло рассматривает её, словно бактерию под микроскопом. Будто он ждал от неё хоть какой-нибудь реакции, что даст ему сведения о привязанности к предателю. Ведьма фыркает.

Эсфирь показалось, что что-то внутри и правда надломилось. Нет, это не было чувством потери, тем более, когда она сама хотела расправиться с Кванталианом. Тогда, что? Почему сердце завыло странным образом? Король лишь защищал своё оружие, это ни в коем случае не проявлением заботы. Ведьма усмехается, чуть покачивая головой. Она — оружие. Вещь.

— Надеюсь, ты убивал его медленно, — равнодушно бросает она, а затем скрывается из поля видимости так быстро, что ни король, ни его шпионка не понимают, куда она так быстро растворилась. Но оба определённо этому рады.

30

— И что это, демон её дери, значит? — брови Изекиль в замешательстве ползут вверх, а сама она приподнимает фиолетовый флакончик, чтобы лучи света попали на содержимое.

Видар лишь устало поднимается из-за стола. Демонова ведьма видимо мечтала свести его с ума. Он нервно расстёгивает камзол и отшвыривает в сторону, кидая беглый взгляд на точно такой же флакончик с сонным отваром, что в обед преподнесла Кристайн.

Взгляд стекленеет. Его травят в собственном замке? Или это очередная провокация ведьмы?

— Как думаешь, то, что она сейчас сказала — стоит принимать за чистую монету? — он опирается ладонями на стол.

Изекиль тяжело вздыхает, присаживаясь на тоже место, где несколькими минутами ранее сидела Эсфирь.

Она не знала. Ведьма до сих пор оставалась для неё загадкой. До сих порона не могла определить своё отношение к ней: то ли восхищение, то ли ненависть, то ли… ревность. И по какой причине Себастьян решил, что может довериться ей? Почему искал её прощения и винился каждый раз, как приходил?

— Я не знаю… — Изекиль устало зажимает переносицу. — Я даже не знаю, доверяю ли ей.

Шпионкаскользит взглядом по другу: Видар внимательно осматривал лужу на столе, словно искал там ту микроскопическую крупицу, благодаря которой безоговорочно сможет довериться ведьме.