Книга Безумная Ведьма, страница 92 – Элизабет Кэйтр

Рыжая молча переводит взгляд с волшебных глаз на левое ребро, не замечая, как Видар украдкойпереглядывается сначала с Паскалем, а затем с Себастьяном.

Его длинные пальцы ловко приподнимают футболку и застывает у начала витой закорючки сбоку от латинской буквы «V». Эффи готова поклясться, что чувствует дрожь его пальцев на своей коже. И дрожь не потому, что в правой руке врача нарушена мелкая моторика.

— Это невозможно, — едва слышно шепчет Равелия, таращась во все глаза на кожу рыжеволосой.

Область под буквой едва кровоточит, что и причиняет дискомфорт Эсфирь.

Себастьян внимательно смотрит на своего короля, замечая, как его взгляд стремительно меняет цвет с василькового на ярко-синий. Стоит Кровавому Королю снять контроль с собственной души, как Метка Каина перестаёт причинять боль себе и… его королеве.

Видар медленно выдыхает.

— Я найду решение, — кивает Видар. — Тебе не будет больно, обещаю.

Эсфирь ошарашенно хлопает глазами, увидев, как его взгляд оказался не ледяным, а истерзанным.

— А Вам?

«Знала бы ты, что мне больно даже от твоего «Вы», — но вместо того, чтобы озвучить фразу, Видар лишь приподнимает уголки губ, закатывает футболку до края нижнего белья и поднимается с места.

— Равелия, будь добра, обработать её раны. А вы, — он окидывает взглядом Себастьяна и Паскаля, — налейте мне кофе и расскажите уже, наконец, всё.

Он в последний раз оглядывает Эсфирь, понимая, что всё это время она смотрела только на него. Сердце предательски замирает. Он не может справиться с той болью, которая буквально стремится раскатать его по земле. Но добивает не это. Осознание того, что Эсфирь тоже не может победить свою боль. Его сильная девочка, его самоуверенная королева захлёбывалась в беспамятстве, боли и страхе. И Видар знал, что сделает с Тьмой, знал, что сделает с каждым, кто поддерживает её правление, во всех красках представлял свою месть, но понятия не имел, как воевать с невидимыми врагами его любви.

Видар поджимает губы, кивая Равелии. И хотя их общение не заладилось, знает, что ведьма – не то, что не причинит боли его инсанис, она положит свою жизнь за Верховную.

Себастьян хлопает его по плечу, словно разделяя чувства друга. И Видар лишь стискивает зубы, следуя за своим генералом.

— Не стой, падай, — лениво говорит Паскаль, включая чайник.

Он совершенно обыденно достаёт кружку из верхнего ящика, затем открываетсоседний и вытаскивает из него тонкий зелёный пакетик, разрывает его и засыпает содержимое в кружку.

— Это что? — на лице Видара отражается неподдельный шок.

— Кофе, — отвечает Кас, да с такой интонацией, будто и сам разуверился в этом.

— Ну, в отличие от тебя, брат, мы живём не в блеске, — хмыкает Себастьян, здорово позабавившись с разыгравшейся мизансцены.

— Я не… — пытается оправдаться Видар.

— Ой, избавь нас от этого, — с видом мученика протягивает Кас. — Ладно, как говорится, ближе к телу.

— И кем так говорится? — усмехается Видар.

— Это вообще имеет значение? — косится на него Паскаль.

— А если да? — не уступает король Первой Тэрры.

— Тогда мы найдём автора афоризма и выпросим всё у него!

— Ты вообще знаешь значение слова «афоризм»?

— Заткнулись оба! — Себастьян ударяет ладонями по столу, привлекая внимание королей.

В кухне воцаряется тишина, нарушаемая лишь щелчком чайника, оповещающим о том, что вода вскипела.